Распечатать
Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Константин Косачев

Председатель Комитета по международным делам Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации, член РСМД

Сенатор Константин Косачев подводит итоги уходящего года

Подводя черту под уходящим внешнеполитическим годом, хочется, прежде всего, отметить, что в целом он был успешным для страны. Несмотря на то, что внешние условия для России по-прежнему оставались крайне неблагоприятными. В первую очередь из-за продолжающейся крайне агрессивной линии Запада в отношении нашей страны практически «по всем азимутам» — от информационной сферы до спорта. Мы имеем дело, по сути, с актом «мягкой», но тотальной агрессии.  

Сам Запад столкнулся с целым рядом системных вызовов извне и, что оказалось еще большим сюрпризом, изнутри. То, что посчитали «концом истории», оказалось началом новой. В которой евро-атлантическая цивилизация впервые за многие столетия может оказаться не в роли локомотива глобального развития. Расслоение общества (в США и Канаде доля национального дохода в руках 10% лиц с самыми высокими доходами в 1980 году составляла чуть более трети, а в 2016-м — почти половину; в Германии в прошлом году социальное неравенство достигло уровня 1913 года) и ухудшение положения среднего класса, массовая миграция, усиление правых и популистских сил, украинский провал вместо ожидавшегося триумфа, «брекзит» и события в Каталонии — всё это привело к страхам обывателя за свое будущее и к утрате доверия к властям.  

В этих условиях Запад прибегнул к проверенному приему — искусственному возрождению холодной войны в расчете на мобилизующий эффект для собственных рядов. Однако шансы имела только ставка на «блицкриг», «в долгую» стратегия стала давать обратный эффект — после единения на теме антироссийских санкций их всё более очевидная неэффективность способствовала постепенному отрезвлению, прежде всего, части европейцев. Тем не менее, ключевые рычаги в Европе удерживают ставленники неолиберальной Системы, а вот «слабым звеном» неожиданно оказался главный столп западного мира — США.

И здесь мир увидел всю «демократичность» Системы, что называется, во всей ее красе. Фактически за последний год в США произошел ползучий госпереворот, трансформировавший страну из президентской в де-факто парламентскую республику. Можно сказать, Америка пережила нечто вроде нашего 1993 года, только с прямо противоположным результатом: победой парламента над президентом, который теперь, по сути, лишен возможности полностью реализовывать повестку, принесшую ему победу на выборах. Более или менее руки у Трампа оказались развязанными лишь в тех темах, в которых он выглядит заведомо проигрышно — климат, стена с Мексикой, Иран, КНДР, признание Иерусалима столицей Израиля и т. п. Все это работает на образ Трампа как опасного эксцентрика, и на таком фоне любые его попытки нормализовать отношения с Россией будут сознательно представлять в качестве продолжения этой череды нелепостей.

Однако, как говорится, «не Трампом единым»: у мира хватает своих забот, и сегодня не США диктуют все акценты мировой повестки, как было еще совсем недавно. И в этом не американоцентричном мире шансы повлиять на модальности глобальных процессов появляются практически у каждого активного игрока.

Самый наглядный пример — действия России в Сирии, которые разом вернули нашу страну на авансцену мира. 2017-й год показал, что шаг оказался смелым, но результативным и абсолютно выверенным. Не произошло «второго Афганистана», как предрекали многие, не возникло массового «арабского ополчения» против России, в том числе благодаря тому, что военные успехи сопровождались продуктивной работой дипломатии. Поэтому логично, что в конце года была поставлена точка в Большой Войне в Сирии, которая ознаменовала начало нового этапа, по определению не менее сложного. У российско-сирийского успеха, как обычно, сразу же объявилось множество «отцов» — на Западе заявили, что Россия, мол, «присвоила» себе победу над ИГ («Исламское государство», организация запрещена в РФ) в Сирии.

Но именно эти проявления геополитической ревности США и Европы подтвердило, что сирийская операция стала, по сути, началом конца однополярного мира. Возможно, в этом окажется ее главное историческое значение — помимо собственно разгрома террористов в их логове, которое еще пару лет назад казалось неприступным.

Контуры нового мира сегодня не выглядят очевидными, однако мы находимся в фазе, когда Историю творят многие игроки, и от их сегодняшних действий во многом зависит, кого именно «возьмут в будущее». Уже очевидно, что попытки Запада блокировать активность конкурентов при помощи санкций и иных недобросовестных мер вызвали обратный эффект: стали создаваться подлинно независимые и демократические структуры, политические и экономические (в том числе банки развития), всё больше государств во взаиморасчетах стали переходить на собственные валюты и т. п. Инициаторами панконтинентальных интеграционных и инфраструктурных проектов («Один пояс — один путь», большое евразийское партнерство) стал не Запад, который так и не смог ответить на эти глобальные явления ничем, кроме упорной реализации всё той же тупиковой модели ХХ века расширения своих атлантических структур на Восток в ущерб всем остальным.

Различия в подходах очень наглядно проявились на институциональном уровне. Так, те структуры, в которых доминирует Запад — ОБСЕ, ПАСЕ — оказались попросту недееспособными и неприспособленными для выполнения своей главной функции диалоговой площадки и генератора инклюзивных ответов на общие вызовы. И, наоборот, сегодня «выстрелили» те организации, где нет геополитического «перекоса» и все работают на равных — такие, как Межпарламентский союз (МПС) или Азиатско-Тихоокеанский парламентский форум (АТПФ).

Это подтверждает правильность выбранной нами линии — работать там и с теми, где и кто сам готов работать, а не сыпать бессмысленными резолюциями про угрозы западоцентричному миру, которые уже никого не пугают, кроме самого Запада. Мир ушел от биполярной конфронтации ХХ века, но он не захотел оставаться и в рамках навязываемой ему однополярности. Думаю, ближайшие 3–5 лет станут ключевыми для понимания контуров будущего развития мировой системы и ролей ее основных опор, среди которых — теперь уже точно — будет Россия.

Источник: Известия

Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Бизнесу
Исследователям
Учащимся