Распечатать
Оценить статью
(Голосов: 11, Рейтинг: 3.73)
 (11 голосов)
Поделиться статьей
Алексей Захаров

Научный сотрудник Центра индийских исследований Института востоковедения РАН

Колонка автора: Вокруг BRICS

С 16 по 18 января 2018 г. в Нью-Дели прошла крупнейшая научная конференция в Южной Азии «Диалог Райсина» (Raisina Dialogue). Дискуссии охватывали широкий спектр вопросов: борьба с терроризмом, ядерное нераспространение, здравоохранение, инновации и технологии, права женщин. В то же время основным тематическим направлением стала геополитическая обстановка в Индо-Тихоокеанском регионе.

Вызовами для России в данном контексте являются поддержание баланса в отношениях с Китаем и Индией, развитие взаимодействия с Пакистаном без ущерба «особо привилегированному» партнерству с Нью-Дели и урегулирование кризиса в Афганистане. Остается надеяться, что рекордная по числу участников российская делегация на крупнейшей конференции в Южной Азии является первым признаком усиления внимания нашей страны к данному региону.


С 16 по 18 января 2018 г. в Нью-Дели прошла крупнейшая научная конференция в Южной Азии «Диалог Райсина» (Raisina Dialogue), которая с 2016 года проводится исследовательским центром Observer Research Foundation при поддержке Министерства иностранных дел Индии и уже прочно вошла в число крупнейших научных событий не только Азии, но и всего мира. Об этом свидетельствует солидный список участников из 86 стран мира, включающий политиков, военных, дипломатов, ведущих международных экспертов, представителей СМИ.

Основной темой «Диалога Райсина-2018» стало «Управление деструктивными сдвигами: идеи, институты и особенности». Дискуссии охватывали широкий спектр вопросов: борьба с терроризмом, ядерное нераспространение, здравоохранение, инновации и технологии, права женщин. Главным событием церемонии открытия стало обращение к гостям и участникам форума премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху, который в своем выступлении обрисовал перспективы развития индийско-израильских отношений.

И все же основным тематическим направлением конференции следует признать геополитическую обстановку в Индо-Тихоокеанском регионе (ИТР). Из порядка сорока сессий, проведенных на «Диалоге Райсина-2018», четыре были посвящены международным процессам в данном регионе. Географический концепт ИТР охватывает обширную территорию от побережья Восточной Африки до Северо-Восточной Азии. Несмотря на то, что данное понятие было введено в научный оборот еще в 2007 году индийским ученым, капитаном индийских ВМС Гурпритом Хурана, широкое распространение в политическом дискурсе оно получило лишь в 2017 году после принятия и активного использования в качестве официального термина со стороны администрации Дональда Трампа.

Российские политические структуры и представители научного сообщества, как правило, используют понятие «Азиатско-Тихоокеанского региона», реже — «Южная и Тихоокеанская Азия». Пожалуй, оба термина являются эквивалентами ИТР, но их главное отличие заключается в отсутствии акцента на Индийском океане, и, как следствие, на Индии в качестве нового центра мировой политики и экономики. Между тем вслед за Индией и США термин «Индо-Тихоокеанский регион» входит в обиход в других странах, прежде всего — в Японии и Австралии. Олицетворением данного процесса является возобновившийся в ноябре 2017 года четырехсторонний диалог по безопасности Quadrilateral Security Dialogue (QSD или the Quad), которым Вашингтон, Нью-Дели, Токио и Канберра подчеркивают важность обеспечения открытости, свободы, процветания и инклюзивности в ИТР. Данный формат, включающий совместные военно-морские учения стран и консультации на уровне министров иностранных дел, еще не имеет четкой структуры, не характеризуется строгой регулярностью и вызывает много вопросов даже у самих стран-участниц. Тем не менее стоит признать, что Quad постепенно развивается. Наглядным подтверждением этому стала одна из ключевых дискуссий «Диалога Райсина-2018», посвященная «поиску порядка в Индо-Тихоокеанском регионе». На ней страны «четверки» были представлены командующими военно-морскими флотами — адмиралами Харри Харрисом-младшим (США), Сунилом Ланба (Индия), Катцутоси Кавано (Япония) и вице-адмиралом Тимом Барреттом (Австралия). Сенсационных заявлений от представителей Quad не прозвучало, а наиболее красноречивым был пятый спикер, основатель внешнеполитического сообщества Индонезии Дино Патти Джал. Однако само проведение сессии, на которой высокопоставленные военные начальники рассуждают о безопасности и будущем региона, является символичным и подтверждает заинтересованность четырех стран в выработке совместного видения Индо-Тихоокеанского региона.

Географический концепт ИТР охватывает обширную территорию от побережья Восточной Африки до Северо-Восточной Азии. Несмотря на то, что данное понятие было введено в научный оборот еще в 2007 году, широкое распространение в политическом дискурсе оно получило лишь в 2017 году после принятия и активного использования в качестве официального термина со стороны администрации Дональда Трампа.

Формирование Quad не несет прямых угроз национальным интересам России, но подчеркивает потерю нашей страной инициативы в обширном регионе, который становится новым полем борьбы за лидерство между глобальными и региональными державами.

Дилеммы внешней политики России в Азии

На третьем «Диалоге Райсина» была проведена отдельная сессия, посвященная внешней политике РФ, которая имела весьма звучное название — «В мыслях у медведя: следующий геополитический маневр России». Активная внешняя политика, характеризующаяся неожиданными и оригинальными решениями, заставляет мировое сообщество считать Москву неотъемлемым участником международных отношений. С другой стороны, в фокусе внимания России по-прежнему остаются отношения с США, странами ЕС, а из азиатских стран — сотрудничество с Китаем. Не случайно ни один из выступавших на сессии не затронул политику Москвы в Южной и Юго-Восточной Азии. Дискуссия в большей степени касалась отношений России и Запада, прежде всего — в контексте украинского и сирийского кризисов.

Упомянутый в выступлении Тимофея Бордачева концепт «Большого евразийского партнерства», пожалуй, является лучшим ответом на вопрос о новом внешнеполитическом маневре России. В то же время по прошествии почти двух лет с момента оглашения президентом Владимиром Путиным проекта Большой Евразии он по-прежнему кажется слишком амбициозным и сложным для реализации. На конференции в Нью-Дели как никогда отчетливо стали видны вызовы, препятствующие осуществлению этого плана. Как ни странно, они связаны с разным стратегическим видением региональных процессов и формирующимися расхождениями в подходах между Россией и одним из ее важнейших стратегических партнеров — Индией.

Какой бы перспективной и многообещающей ни выглядела концепция Большого Евразийского партнерства, и каким бы широким ни был ее географический охват, Россия по мере ее реализации сталкивается с несколькими дилеммами. Вызовами являются поддержание баланса в отношениях с Китаем и Индией, взаимодействие с Пакистаном без ущерба «особо привилегированному» партнерству с Нью-Дели и урегулирование кризиса в Афганистане. По мере развития двустороннего сотрудничества зависимость от Пекина растет, заставляя некоторых экспертов говорить о том, что поворот России на Восток больше напоминает поворот в сторону Китая. Нью-Дели не только смотрит на крепнущее сотрудничество РФ и КНР с настороженностью, но и предпринимает практические шаги по противостоянию росту влияния Пекина в регионе. Не секрет, что именно китайский фактор является одним из основных стимулов развития двусторонних партнерств Индии — с США, Японией, Австралией и некоторыми странами АСЕАН.

Один из элементов евразийского партнерства — идея сопряжения с китайской инициативой «Один пояс — один путь». Это, безусловно, многообещающий проект, особенно с точки зрения перспективы включения России в интеграционные процессы в регионе. Однако данная идея фактически отрезает дорогу для присоединения Индии к евразийскому партнерству. И как бы разумно ни звучали призывы к Нью-Дели со стороны официальных лиц России переосмыслить подход к китайскому проекту, в Индии они вызывают молчаливое отторжение и подозрения в попытке лоббировать интересы Китая.

В данных условиях у ряда индийских экспертов создается впечатление, что действия России в регионе Южной Азии носят ситуативный характер. В частности, их непонимание вызывают увеличение сотрудничества с Пакистаном и подходы РФ к урегулированию афганского кризиса. Западные СМИ регулярно сообщают о связях России с группировкой «Талибан» — не только непосредственном взаимодействии, но и о поставке оружия. Однако данные предположения ретранслируются и средствами массовой информации стран не-Запада, в частности, Индии, для которой Афганистан представляет значительный интерес. К сожалению, ответные обвинения в «пропаганде» не способствуют полноценному пониманию российской позиции в отношении урегулирования кризиса. В подобных условиях заместителю министра иностранных дел РФ Игорю Моргулову на сессии «Диалога Райсина», посвященной Афганистану, пришлось разъяснять подходы Москвы к урегулированию кризиса в стране. Заместитель главы МИД подчеркнул, что Россия выступает против военного пути решения конфликта, поддерживает обсуждение проблемы всеми вовлеченными силами в рамках переговоров, в том числе в формате «Московского процесса».

По мере развития двустороннего сотрудничества зависимость от Пекина растет, заставляя некоторых экспертов говорить о том, что поворот России на Восток больше напоминает поворот в сторону Китая. Нью-Дели не только смотрит на крепнущее сотрудничество РФ и КНР с настороженностью, но и предпринимает практические шаги по противостоянию росту влияния Пекина в регионе.

Другое недопонимание связано с российско-пакистанскими отношениями. Как справедливо заметил бывший президент Афганистана Хамид Карзай: «Политика РФ в Пакистане составляет лишь 10% по сравнению с оставшимися 90%, которые приходятся на влияние в стране США». Отношения Москвы и Исламабада действительно пока находятся на начальной стадии развития и сводятся, главным образом, к взаимодействию в области военно-технического сотрудничества. Однако следует вспомнить, что политика РФ в регионе слабо отражена во внешнеполитической концепции страны. Понятие «Южная Азия» в ней отсутствует; приоритеты в отношениях с Пакистаном не расставлены. Вместе с тем первое обсуждение афганского кризиса в рамках «Московского диалога» проходило в трехстороннем формате с участием представителей России, КНР и Пакистана.

Москва неодобрительно отнеслась к стратегии США в Афганистане и Южной Азии, но отсутствие подобного документа у России вызывает растущее недопонимание внешнеполитических шагов Москвы со стороны Индии, в том числе и в виде предположения, что Афганистан стал новой зоной американо-российского противостояния [1]. Примечательно, что в декабре 2017 года, за месяц до «Диалога Райсина», на вопросы о подходе РФ к движению «Талибан» и отношениях с Пакистаном приходилось отвечать министру иностранных дел РФ Сергею Лаврову в ходе выступления в Международном фонде имени Свами Вивекананды в преддверии встречи глав внешнеполитических ведомств России, Индии и Китая. Если российская политика в регионе не станет последовательной и понятной, количество вопросов со стороны партнеров будет только расти, а стратегическое видение расходиться все дальше.

Остается надеяться, что рекордная по числу участников российская делегация на крупнейшей конференции в Южной Азии является первым признаком усиления внимания России к данному региону, который становится центром активной политики не только традиционных международных акторов, но и относительно новых игроков, таких как Израиль, Япония, страны Европейского Союза и АСЕАН.

1. Вопрос о противостоянии России и США в Афганистане был задан И. Моргулову на «Диалоге Райсина-2018». См. также: Bagchi I. Afghanistan may be a new theatre of US-Russia rivalry. The Times of India. URL: https://timesofindia.indiatimes.com/india/india-worried-as-us-refuses-to-attend-meeting-on-daesh-in-moscow/articleshow/58168108.cms


Оценить статью
(Голосов: 11, Рейтинг: 3.73)
 (11 голосов)
Поделиться статьей
Бизнесу
Исследователям
Учащимся