Распечатать Read in English
Оценить статью
(Голосов: 3, Рейтинг: 5)
 (3 голоса)
Поделиться статьей
Иван Тимофеев

К.полит.н., программный директор РСМД, член РСМД

Многие оценки американской политики санкций фокусируются на крупных политических шагах — принятии новых законов, исполнительных указов президента, появлении новых законопроектов и тому подобном. Вместе с тем большой интерес представляет практика наказания американским регулятором конкретных компаний за нарушение режима санкций. Такая практика может много сказать о специфике политики санкций и их эффективности.

В 2018 году Министерство финансов США объявило об урегулировании претензий в адрес четырёх компаний на общую сумму 60,8 млн долларов. Число компаний и сумма штрафов достаточно невелики в сравнении с предыдущими годами. В 2017 году было урегулировано 16 дел на общую сумму 119,5 млн, а, например, в 2014 году — 22 дела на сумму 1205 млн. Причём каждое дело может аккумулировать претензии за длительный временной отрезок. С учётом растущего санкционного давления на Россию, кейсы 2018 года представляются весьма интересными. Они сочетают в себе санкции как против американских, так и зарубежных компаний. Среди них есть и крупные компании, и малый бизнес.

Наиболее крупный штраф в 2018 году в размере почти 54 млн долларов согласился выплатить Министерству финансов США французский банк Societe Generale. Американский Минфин обвинял его в проведении более тысячи транзакций, нарушающих режим санкций против Кубы, Ирана и Судана на 5,5 млрд долларов. Причём речь идёт об операциях 2007–2012 гг. Американский регулятор определил целый ряд отягчающих обстоятельств. Среди них — осведомлённость некоторых сотрудников банка о возможных нарушениях американского режима санкций, игнорирование «тревожных сигналов» (таких как отказ некоторых американских банков проводить платежи) и случаи непрозрачных платежей. Минфин США также обратил внимание на то, что банк является крупной структурой, подразумевая более высокие требования к контролю за соблюдением законодательства. Против банка сыграла и экономическая выгода, которую, по мнению властей США получили находящиеся под санкциями лица. Впрочем, активные меры по решению проблемы со стороны банка были благосклонно приняты американцами. Банк активно сотрудничал с властями США в процессе расследования, предпринял собственное внутреннее расследование, усовершенствовал процедуры по минимизации риска нарушения санкций, увеличил бюджет и число сотрудников контролирующих подразделений, а также внедрил программу подготовки сотрудников по соблюдению санкций.

Вторым крупным кейсом стало согласие JP Morgan Chase выплатить штраф в размере 5,2 млн долларов. Минфин выявил 87 операций на сумму более 1 млрд долларов, из которых лишь 0,14%, то есть порядка 1,5 млн долларов касались интересов подсанкционных лиц. Они подпадали под действие кубинских и иранских санкций, а также санкций по тематике ОМУ. Как и в случае Societe Generale, речь шла о давних операциях 2008–2012 гг. В числе претензий к банку — недостатки скрининга зарубежных контрагентов (несмотря на возможность его проведения), игнорирование «тревожных сигналов», осведомленность сотрудников об участниках сделок и наличие экономической выгоды подсанкционных лиц. Наличие такой выгоды рассматривается как подрыв режима санкций. Однако на стороне банка было то, что общая доля нарушений в общем числе сделок была крайне низкой, банк активно сотрудничал с Минфином в расследовании, провёл тщательный аудит своих контрагентов, увеличил штат контролирующих сотрудников, закупил оборудование по скринингу санкционных рисков, а также внедрил тренинги для сотрудников.

Интересным случаем представляются санкции против американской компании Epsilon Electronics. Она согласилась заплатить штраф в размере 1,5 млн долларов за нарушение санкций против Ирана в период с 2008 по 2012 гг. Минфин обвинял компанию за сделки с контрагентом, который поставлял её продукцию в Иран. Компания пыталась оспорить решения Минфина в суде, но дело проиграла. У неё отсутствовали процедуры контроля санкционных рисков, при этом запрещённые сделки носили системный характер. Однако регулятор учёл и то, что компания по сути является малым бизнесом, не получала предупреждений и сотрудничала с властями. Обычно эти факторы влияют на снижение штрафа.

Наконец ещё один кейс представлен шведской компанией Ericsson. Она должна заплатить американцам лишь 145,8 тыс. долларов, что представляется вполне вегетарианской суммой в сравнении с остальными. В её случае речь идёт о нарушении санкций против Судана в 2011–2012 гг. Сотрудники компании пытались осуществить продажу в Судан телекоммуникационного оборудования. Причём по мнению американцев им было известно о наличии санкций, и обойти они их пытались вполне сознательно. Более того, сотрудники проигнорировали запрет контрольных органов Ericsson на осуществление сделки. Против компании в глазах американцев играло то, что она представляет крупный бизнес. То есть у неё были возможность лучше контролировать риски и исполнять санкции. Тем не менее регулятор сделал скидку на то, что случай с Суданом был единичным и скорее представлял собой результат «человеческого фактора». Ericsson активно сотрудничала с финансовыми властями США и предприняла дополнительные меры по контролю за соблюдением режима санкций.

Все четыре случая урегулирования претензий Минфина США выявляют несколько важных тенденций. Во-первых, под санкции с одинаковым успехом попадают американские и зарубежные компании. Во-вторых, на радарах финансовой разведки могут очутиться цели разных размеров — от крупных банков до небольших компаний. В-третьих, наличие осознанных нарушений и тем более попыток замаскировать обход санкций усугубляет положение компании. То же можно сказать о её размере — чем он больше, тем более строгим будет подход Управления по контролю за иностранными активами (OFAC). В-четвёртых, компании, как правило, проявляют рвение в сотрудничестве с американским регулятором, что является «смягчающим» обстоятельством. То же можно сказать и о действиях компании по усилению контроля за соблюдением санкций. Если компания вкладывает дополнительные деньги в контроль рисков, обучает сотрудников, закупает оборудование для аудита, штраф может быть снижен.

Всё это, конечно, применимо в основном к тем компаниям, которые имеют активы или интересы в США, а также заинтересованы в том, чтобы иметь чистую репутацию во взаимодействиях с американским регулятором. Зачастую последствия нарушения режима санкций носят отложенный характер. Зарубежные компании могут прилагать чрезмерные усилия по контролю рисков даже там, где формально этого не требуется. Для российских компаний это представляет серьёзный вызов в отношениях с зарубежными контрагентами, особенно если речь идёт о частных компаниях. Государственные фирмы становятся более привлекательным партнёром, так как могут опираться на прямую поддержку своих правительств в отношениях с Минфином США. Впрочем, они тоже способны предъявлять высокие требования к контролю рисков. Форма собственности может смягчить последствия санкций, но вряд ли избавит от них.

Автор: Иван Тимофеев, программный директор Валдайского клуба, программный директор РСМД.

Впервые опубликовано на сайте Международного дискуссионного клуба «Валдай»


(Голосов: 3, Рейтинг: 5)
 (3 голоса)

Текущий опрос

Какие глобальные угрозы, по вашему мнению, представляют наибольшую опасность для человечества в ближайшие 20 лет? Укажите не более 5 вариантов.

Прошедший опрос

  1. Какой исход выборов в Конгресс США, по вашему мнению, мог бы оказать положительное влияние на российско-американские отношения в краткосрочной перспективе?

    Ни один из возможных результатов не способен оказать однозначного влияния  
     181 (71%)
    Большинство республиканцев в обеих палатах  
     46 (18%)
    Большинство демократов в обеих палатах  
     27 (11%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся