Распечатать Read in English
Оценить статью
(Голосов: 5, Рейтинг: 4.2)
 (5 голосов)
Поделиться статьей
Иван Тимофеев

К.полит.н., программный директор РСМД, член РСМД

Предстоящая 16 июля встреча президентов России и США в Хельсинки уже породила диаметрально противоположные оценки. Негодование русофобов всех мастей с лихвой компенсируется голосами оптимистов, подающих встречу как судьбоносное событие для всей мировой политики.

Предстоящая 16 июля встреча президентов России и США в Хельсинки уже породила диаметрально противоположные оценки. Негодование русофобов всех мастей с лихвой компенсируется голосами оптимистов, подающих встречу как судьбоносное событие для всей мировой политики.

Действительно, встреча имеет важное символическое значение. Вероятность её проведения до последнего времени оставалась достаточно низкой. Давал о себе знать и груз накопившихся противоречий в двусторонних отношениях, и внутриполитический климат в США. Спекуляции вокруг «связей» Дональда Трампа с Россией, а также беспрецедентно враждебный информационный фон в отношении Москвы переводили любые конструктивные шаги на российском направлении в плоскость серьёзного риска для президента США. Однако Трамп решительно идёт против течения. Он «покупает» внешнеполитические активы, которыми брезгует большинство. И сбрасывает пассивы, за которые крепко держатся его коллеги на международной арене. Российские акции важны. И при этом они феноменально дёшевы. Трамп стремится снять политический навар, пока не налетели остальные.

При всех разговорах о величии США и ничтожной роли России в мировой экономике, у американской дипломатии есть поводы для беспокойства. Москва стремительно сближается с Пекином. Вооружённые силы России получают принципиально новые системы вооружений, с которыми приходится считаться. Несмотря на ограниченные возможности, Москва может менять баланс сил в Европе, на Ближнем Востоке и в Азии. В конечном итоге, разговор русских и американцев неизбежно замыкается на глобальные темы в области безопасности: будущее миропорядка, контроль над вооружениями, глобальные проблемы, баланс сил.

Контроль над вооружениями и диалог по стратегической стабильности, по всей видимости, станут центральной темой. У неё есть сразу несколько преимуществ: глобальность, значимость для безопасности обеих стран, комплекс накопившихся проблем и, самое главное, хотя бы теоретическая возможность их решения. Это едва ли не единственная тема, по которой рычаги управления находятся в руках самих США и России. По большинству остальных вопросов Москва и Вашингтон ограничиваются другими игроками. Это касается, например, Сирии, и Украины. Здесь же есть и простор для творчества, и относительно широкая свобода рук.

На встрече в Хельсинки вполне могут быть озвучены новые подходы к контролю над вооружениями. С американской стороны ожидаемы даже радикальные предложения, вроде последовательного демонтажа ДРСМД, а возможно и СНВ с выходом на какую-то иную конфигурацию договорённостей с учётом новых технологических реалий. Впрочем, лёгкого разговора здесь не будет. В своё время американцы предлагали рассматривать договор по ПРО как устаревший, указывая на необходимость открыть новую страницу. В итоге новой страницы не получилось, а в российско-американских отношениях образовалась дыра в виде разногласий по ПРО в Европе. Смена парадигмы в диалоге о стратегической стабильности была бы вполне в стилистке Трампа. Он может подать себя в качестве конструктивного разрушителя отживших (по мнению некоторых наблюдателей) договорённостей. ДРСМД, например, более важен для европейцев, чем для американцев. Ведь в случае чего под прицелом окажется именно Старый Свет. Вашингтон же может указать на то, что ракеты средней и меньшей дальности нужны для сдерживания Пекина, у которого такие системы вооружений есть. Проблема в том, что на смену разрушенным режимам контроля над вооружениями вряд ли придут новые, и мир вряд ли станет безопаснее. Тем не менее, общая тема для разговора у россиян и американцев здесь есть. Более того, для Москвы эта тема традиционно является наиболее комфортной. Ядерный паритет сохраняется, а значит, мы играем как равноправные партнёры.

Президенты наверняка коснутся всего комплекса ближневосточных дел. Серьёзные подвижки здесь маловероятны. Сирийский узел слишком запутан. По вопросу иранских санкций Москва не примет позицию Вашингтона, оставаясь в русле резолюций СБ ООН. Афганистан превратился в периферийную тему, которая не станет прорывной. Скорее мы услышим декларации о приверженности борьбе с радикальным исламизмом, а также координации действий для предотвращения военных инцидентов. По всей вероятности, заявления будут носить общий характер, хотя им могут попробовать придать форму «сделки».

По украинской теме компромиссов или прорывов ожидать сложно. Ситуация здесь менее хаотична в сравнении с Ближним Востоком. Но «колея» противоречий столь глубока, что вынос темы во главу угла сделает токсичным любой саммит. В этом заключается и серьёзная проблема. При всей периферийности украинского вопроса в сравнении с глобальными темами, именно он пока остаётся ключевым камнем преткновения. Со временем он может размываться другими вопросами, но его влияние на общий фон отношений останется сильным. Большая часть американских санкций против России связана именно с Украиной. Скорее всего, президенты договорятся работать дальше над решением проблемы. Что в переводе с языка дипломатии будет означать остаться при своих.

Окно возможностей есть по проблематике цифровой безопасности. Россия — крупный игрок в этой сфере. На уровне двусторонних отношений по ней есть серьёзные наработки, хотя диалог пока остаётся в замороженном виде. Встреча президентов может дать импульс для его разморозки. Кроме того, диалог по кибербезопасности даёт возможность смягчить вопрос о пресловутом «российском вмешательстве». Вряд ли найдётся тема, которая была бы столь разрушительной для двусторонних отношений с одной стороны, и столь же сложно верифицируемой и непрозрачной с другой. Новые технологические реалии ставят вопрос о необходимости чётких правил игры. Трудно ожидать появления неких формальных договорённостей о взаимном «невмешательстве» (претензии на этот счёт есть не только у Вашингтона, но и у Москвы). Тем более, сам Дональд Трамп является объектом постоянных нападок по теме «вмешательства» и, по всей вероятности, проявит осторожность в обсуждении темы. Однако вопрос требует решения или хотя бы позитивной динамики. Диалог о правилах игры в цифровом пространстве даёт такую возможность.

В целом, предстоящая встреча вполне способна возобновить межправительственный диалог по целому ряду тем. В то же время, завышать ожидания от неё вряд ли стоит. Президент США серьёзно ограничен Конгрессом в развитии отношений с Россией. Для качественного изменения российско-американских отношений одной встречи президентов будет мало. Как минимум требуется системный диалог на уровне парламентов двух стран. Причём такой диалог должен быть тщательно проработан на экспертном уровне в рамках взаимодействия профильных «мозговых центров». В противном случае, такие встречи превратятся в обмен упрёками или в церемониальный обмен любезностями. Будущее российско-американских отношений должно выстраиваться по всему спектру демократических институтов двух стран. Роль парламента здесь, несомненно, будет ключевой. Работа на этом уровне потребует гораздо больших инвестиций, терпения и усилий. Но именно она сможет создать устойчивую базу для будущих договорённостей лидеров двух государств.

Автор: Иван Тимофеев, программный директор Валдайского клуба, программный директор РСМД.

Впервые опубликовано на сайте Международного дискуссионного клуба «Валдай».

Оценить статью
(Голосов: 5, Рейтинг: 4.2)
 (5 голосов)
Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Какой исход выборов в Конгресс США, по вашему мнению, мог бы оказать положительное влияние на российско-американские отношения в краткосрочной перспективе?

    Ни один из возможных результатов не способен оказать однозначного влияния  
     181 (71%)
    Большинство республиканцев в обеих палатах  
     46 (18%)
    Большинство демократов в обеих палатах  
     27 (11%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся