Распечатать
Оценить статью
(Голосов: 1, Рейтинг: 1)
 (1 голос)
Поделиться статьей
Андрей Девятков

К.и.н., старший научный сотрудник Центра постсоветских исследований Института экономики РАН, доцент кафедры региональных проблем мировой политики МГУ им. М.В. Ломоносова, эксперт РСМД

20 января 2017 г. состоится инаугурация 45-го президента США Дональда Трампа. С приходом новой американской администрации всегда связывают возможность перемен. В случае с Д. Трампом эта возможность обсуждается в первую очередь применительно к российско-американским отношениям. Есть ли шанс на позитивную повестку двусторонних отношений? Какие инициативы могла бы предложить Москва?

20 января 2017 г. состоится инаугурация 45-го президента США Дональда Трампа. С приходом новой американской администрации всегда связывают возможность перемен. В случае с Д. Трампом эта возможность обсуждается в первую очередь применительно к российско-американским отношениям. Есть ли шанс на позитивную повестку двусторонних отношений? Какие инициативы могла бы предложить Москва?

Конфронтационный характер российско-американских взаимоотношений многие как в России, так и в США готовы считать новой нормой. Тем не менее Д. Трамп обозначил улучшение отношений с Россией одной из ключевых внешнеполитических тем. Хотя при такой политизации российско-американских отношений со стороны Конгресса и широкой общественности в США у него явно не будет широкого пространства для маневра.

С приходом новой администрации стоит ожидать как минимум изменения тактических условий двустороннего взаимодействия. Постепенно будет исчезать концентрация на России в рамках американской внешнеполитической повестки — не только вследствие смены команды, в том числе в спецслужбах, но и за счет возникновения напряженности и новой динамики в отношениях США с Китаем, Мексикой, Евросоюзом, Ираном и в палестино-израильском урегулировании. Эти направления уже сейчас переживают период серьезной турбулентности. Дональд Трамп будет заниматься переформатированием торговых отношений с ключевыми партнерами, резонансными миграционными инициативами, пытаться проводить новую промышленную политику.

Перед Россией и США открывается пространство возможностей для налаживания диалога, который был фактически полностью прекращен в последние полгода. Чтобы избежать нереалистичных ожиданий, стороны должны четко определиться на этом пути с программой-минимум и программой-максимум, которые могли бы быть реализованы в кратко- и среднесрочной перспективе. Программа-минимум в первую очередь включает в себя приостановление тренда на дальнейшую деградацию двусторонних отношений.

Политики обеих стран понимают, что Россия и США находятся сейчас на грани, за которой вполне возможны случайные столкновения военных сил в конфликтных зонах, серьезный кризис глобальной системы стратегической стабильности. Так, о наличии общих интересов в обеспечении глобальной стабильности говорил влиятельный американский эксперт по разоружению и бывший сенатор Сэм Нанн. Россия показала незаинтересованность в дальнейшем углублении конфронтации, не ответив «симметрично» на декабрьский пакет санкций, а также объявив о таком важном шаге, как допуск украинских военных к инспекциям в Ростовской области, предусмотренным Венским документом.

REUTERS/Shannon Stapleton
Игорь Иванов:
Трамп и Россия

Между Россией и США существует запрос на создание механизмов управления конфликтностью. Одним из таких механизмов при администрации Дж. Буша-младшего были хорошие личные отношения лидеров двух стран, которые помогали сглаживать накопившиеся структурные противоречия. Как отметил пресс-секретарь российского президента Д. Песков в интервью NBС News, Россия была бы заинтересована в восстановлении этого механизма. Очевидно, что для этого существуют хорошие предпосылки на фоне позитивных откликов В. Путина и Д. Трампа друг о друге.

Программа-максимум в отношениях двух стран в сложившихся условиях — это набор направлений и конкретных решений, благодаря которым может быть в среднесрочной перспективе достигнуто минимальное восстановление доверия. Сразу стоит оговориться, что «большая сделка» (big deal) между Россией и США, т.е. «пакетное» разрешение основных двусторонних противоречий, невозможна. Это объясняется как глубиной структурных противоречий, так и позицией большей части внешнеполитических элит в самих США, а также в странах – традиционных союзниках Вашингтона. Скорее всего, призрак импичмента долгое время будет довлеть над нынешней администрацией США. Как в этой связи сказал секретарь Совета Безопасности РФ Н. Патрушев в интервью Российской газете, «иллюзий не питаем».

При определении программы-максимум можно сразу обозначить вопросы, в которых в краткосрочной перспективе вряд ли возможен прогресс, а также те, в которых существует пространство для диалога и возможных компромиссов. К первым можно отнести отмену санкций, реализацию программы глобальной ПРО США, украинский кризис, увеличение контингентов стран НАТО в Польше и Прибалтике, расширение НАТО, конфликты в Грузии.

Постепенно будет исчезать концентрация на России в рамках американской внешнеполитической повестки — не только вследствие смены команды, в том числе в спецслужбах, но и за счет возникновения напряженности и новой динамики в отношениях США с Китаем, Мексикой, Евросоюзом, Ираном и в палестино-израильском урегулировании.

Что касается украинского кризиса, даже администрация Б. Обамы не смогла обеспечить выполнение такого существенного условия реализации Минских соглашений, как принятие Украиной закона об особом статусе Донбасса. В целом сегодня Киев идет на максимальное обострение в отношениях с Москвой, имея поддержку определенных кругов в западных и восточноевропейских элитах. Создание ПРО США, скорее всего, будет продолжено, особенно на фоне скептического отношения администрации Д. Трампа и вообще республиканцев к сделке с Ираном, а также актуализации проблемы северокорейской ядерной программы. В отношении тех решений по России, которые были приняты при прямом участии администрации Б. Обамы (санкции, увеличение контингентов стран НАТО в Польше и Прибалтике), Д. Трамп и Р. Тиллерсон уже не раз отмечали, что не считают их неадекватными.

Тем не менее в диалоге между США и Россией существует ряд направлений, где вполне возможно достижение того, что Дональд Трамп назвал good deals («хорошие сделки»). Как представляется, мировые СМИ, заключив, что Д. Трамп предлагает России сотрудничество в сфере ядерного разоружения в обмен на отмену санкций, не совсем верно поняли новоизбранного президента. Скорее всего, он имел в виду, что, несмотря на существование санкций, Россия и США смогли бы добиться «хороших сделок» по точечным вещам, которые представляют взаимный интерес.

REUTERS/Mike Segar
Круглый стол «Инаугурация Дональда
Трампа: повестка российско-американских
отношений»
.
Онлайн-трансляция. Участники: С.Рогов,
А.Арбатов, Е.Бужинский, Д.Тренин,
Е.Гавриленков, И.Тимофеев, П.Шариков

Попробуем обозначить эти направления. Если говорить о вопросах стратегической стабильности и контроля над вооружениями, то стоит вспомнить, что именно подписание Договора СНВ-3 было одним из ключевых достижений «перезагрузки» в 2010 г. Срок действия договора истекает 5 февраля 2021 г., то есть спустя две недели после завершения текущего президентского срока Д. Трампа. Соответственно, переговоры о будущем сотрудничества в области ограничения ядерных вооружений должны пройти в следующие четыре года. Чтобы эффективно использовать этот запас времени, России целесообразно сразу обозначить свои условия. Ранее российские дипломаты говорили о необходимости учитывать такие факторы, влияющие на стратегическую стабильность, как ПРО, высокоточное стратегическое оружие, угроза милитаризации космоса и др. Как минимум в 2021 г. США и Россия могли бы продлить действие ДСНВ-3 на пять лет, что предусмотрено самим договором. Более амбициозной задачей будет дальнейшее сокращение ядерных арсеналов и стратегических носителей. Здесь можно было бы попытаться вывести вопрос о ядерном разоружении в многосторонний формат с участием других ядерных государств.

Еще один элемент глобальной системы стратегической стабильности — это договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (РСМД). С обеих сторон в последние годы звучали обвинения в нарушении ДРСМД. Американцы считают, что Россия испытала новую ракету, нарушающую положения договора. Россия же обвиняет США в том, что с пусковых установок, размещенных Вашингтоном в Польше и Румынии, можно запускать не только противоракеты, но и крылатые ракеты Tomahawk большей дальности, что разрешено договором. Россия заинтересована в сохранении ограничений на ракеты средней и меньшей дальности для США, и поэтому целесообразно будет предложить американцам перейти от обвинений к обсуждению конкретных мер по снятию взаимных претензий.

В диалоге между США и Россией существует ряд направлений, где вполне возможно достижение того, что Дональд Трамп назвал good deals.

В свете критического отношения Д. Трампа и республиканцев к ядерной сделке с Ираном России стоит подтвердить свою приверженность Совместному всеобъемлющему плану действий как успешному примеру сотрудничества в сфере нераспространения и призвать его участников решать спорные моменты в рабочем порядке, не ставя вопрос о пересмотре соглашения. Такая позиция найдет поддержку со стороны остальных членов «шестерки» – европейских стран и Китая.

Особое значение приобретает сотрудничество между Россией и США в сфере информационной безопасности. «Русские хакеры» уже несколько месяцев остаются одной из наиболее остро обсуждаемых тем в американских СМИ и политических кругах. Барак Обама в последний месяц своего президентства ввел против России санкции за «злонамеренные действия в киберпространстве». В свою очередь, в России, по словам Н. Патрушева, отмечают «значительное увеличение попыток нанесения ущерба российским информационным системам со стороны внешних сил». Однако односторонние меры, которые могут быть приняты в этой связи, — будь то укрепление обороны в киберпространстве или введение санкций — не способствуют восстановлению доверия и не делают ситуацию более предсказуемой для обеих сторон.

Flickr / Mike Mertz CC BY-NC 2.0
Иван Тимофеев:
2017. Внешнеполитический прогноз

Помимо продолжения выработки норм поведения в сфере информационной безопасности на международных площадках, Россия могла бы предложить США разморозить двусторонний формат сотрудничества в русле российско-американских договоренностей 2013 г. о мерах укрепления доверия в сфере информационно-коммуникационных технологий. Тогда в числе прочего стороны договорились создать в рамках российско-американской президентской комиссии двустороннюю рабочую группу по вопросам угроз в сфере использования информационно-коммуникационных технологий в контексте международной безопасности. В качестве практического шага имело бы смысл перезапустить работу двусторонней группы, пусть это и будет реализовано уже вне рамок больше не функционирующей российско-американской президентской комиссии.

Другое направление потенциального сотрудничества — снижение напряженности в Европе. Речь может идти о двусторонних и многосторонних мерах по снижению рисков и повышению предсказуемости военной деятельности. Позитивным шагом в этом направлении стало проведение после двухлетнего перерыва трех заседаний Совета Россия–НАТО, однако необходимо и возобновление полноценных контактов между военными России и Североатлантического Альянса. Отдельно стоит отметить начинающееся обсуждение перспектив контроля над обычными вооружениями в Европе (КОВЕ). Инициативу по запуску структурированного диалога в этой области, выдвинутую Германией в августе 2016 г., в конце года поддержали 13 других европейских стран, а затем — в виде декларации — все государства — участники ОБСЕ, в том числе Россия и США. Учитывая, что кризис режима ДОВСЕ был вызван в основном разногласиями между Россией и США, именно от них в большей степени будет зависеть успех этой инициативы, имеющей значение для безопасности всей Европы.

Что касается региона Ближнего Востока, есть шанс, что за счет дискурса о борьбе с терроризмом (в особенности с ИГ) России и США удастся переключить внимание с популярных на Западе рассуждений о военных преступлениях России в Алеппо на более конструктивный разговор о стабилизации в Сирии, Ираке, Ливии, Йемене и в целом в регионе. Уже при администрации Б. Обамы США резко уменьшили свою активность на Ближнем Востоке, которая при Дж. Буше-младшем была нацелена на смену режимов (regime change). Д. Трамп, по всей видимости, только усилит этот изоляционистский тренд в американской внешней политике, делая акцент на борьбе с международным терроризмом. Во многом стабилизация в Сирии будет зависеть от того, окажется ли победа Б. Асада в Алеппо окончательной и будут ли Россия, Иран и Турция в полной мере сотрудничать в этом направлении (при достижении договоренности о политическом будущем Б. Асада). В случае возобновления полномасштабных военных действий фон в российско-американских отношениях может снова резко ухудшиться.

Сотрудничество США и России в борьбе с терроризмом и другими угрозами, вызванными нестабильностью в т.н. несостоявшихся государствах, актуально также в других конфликтных зонах Ближнего Востока и Северной Африки, в особенности в Йемене и Ливии. С учетом возросшего влияния России в регионе Москва могла бы внести позитивный вклад в политическое урегулирование в этих странах.

Оценить статью
(Голосов: 1, Рейтинг: 1)
 (1 голос)
Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Каким образом заявления В.В. Путина в послании Федеральному Собранию и показ новых стратегических вооружений скажется на международной безопасности в ближайшие годы?

    Следует ожидать гонки вооружений ведущих государств мира, что приведет к неконтролируемой эскалации военно-политической напряженности во всем мире  
     155 (43%)
    Сделанные заявления и показ супероружия скорее завершают начатый ранее процесс обновления Вооруженных Сил России в ответ на вызовы современности, к этому на Западе давно были готовы — существенных изменений в глобальном балансе сил не произойдет  
     142 (40%)
    На наших глазах возвращается Ялтинско-Потсдамский мировой порядок, в которой Россия определенно играет роль одного из полюсов, что позволит иметь более стабильную архитектуру международной безопасности  
     53 (15%)
    Ваш вариант ответа. В комментариях  
     8 (2%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся