Распечатать
Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Игорь Иванов

Президент РСМД, министр иностранных дел России (1998–2004 гг.), профессор МГИМО МИД России, член-корреспондент РАН, член РСМД

Исторически новые правила игры в мировой политике и экономике утверждались по итогам великих кризисов и потрясений — будь то период наполеоновских войн в Европе начала XIX века, Великая депрессия конца 20-х – начала 30-х годов прошлого столетия или Вторая мировая война 1939–1945 годов. Проблема, однако, в том, что современная цивилизация представляет собой настолько сложную, хрупкую и уязвимую конструкцию, что еще одного кризиса или глобального потрясения человечество может и не выдержать.

Любая этапная дата — это повод не только вспомнить прошлое, но прежде всего задуматься о настоящем и попытаться заглянуть в будущее. Великая Победа во Второй мировой войне навсегда разделила мировую историю на то, что было до нее и что произошло позже. К событиям того времени обращаются не только историки, но и государственные деятели, политики, журналисты, эксперты-международники, пытаясь понять особенности современного этапа развития мировой политики и ее возможные перспективы. В связи с этими размышлениями возникает один очевидный вопрос: почему после окончания Второй мировой войны ведущим державам послевоенного мира удалось создать ООН, договориться об общих для всех правилах игры, которые позволяли поддерживать глобальную стабильность на протяжении почти полувека.

И почему этого не удалось достичь после окончания «холодной войны», на рубеже XX и XXI веков, хотя, казалось бы, все условия для такой договоренности были в наличии. Действительно, Вторая мировая война стала мощной встряской для политиков и для целых стран. После ее завершения между государствами-победителями сохранялись острые идеологические и политические разногласия, подозрения и взаимное недоверие. Но одновременно сохранялось и осознание общей ответственности за судьбы послевоенного мира, убежденность в том, что никакие тактические победы и конъюнктурные интересы не могут быть важнее задачи стабилизации системы мировой политики.

В итоге победители, в том числе в интересах собственной безопасности, пошли на создание такой системы международных отношений, которая на протяжении полувека позволяла избегать новых мировых потрясений и во многих случаях — успешно гасить региональные кризисы. К сожалению, этого не случилось после окончания «холодной войны». В 90-е годы прошлого столетия тоже произошли кардинальные изменения в ландшафте мировой политики. Исчезли победители и проигравшие в годы Второй мировой войны. Социалистический лагерь вместе с его структурами (Варшавский договор, СЭВ) ушел в историю. Постепенно стали возрастать мощь и влияние «незападных» стран, в первую очередь — Китая. Страны Евросоюза попытались реализовать крайне амбициозный и, как впоследствии выяснилось, рискованный проект одновременного расширения и углубления европейской интеграции.

В отличие от 40-х годов в 90-е годы к новой ситуации особенно никто не готовился, а истинный масштаб наступающих перемен мало кто понимал. Поэтому для многих весьма неглупых и искушенных политиков вопросы тактики заслонили собой задачи стратегии, а возможность добиться сиюминутных побед малыми силами оказалась непреодолимым соблазном. В итоге Соединенные Штаты втянулись в авантюру строительства однополярного мира, что дорого обошлось как многочисленным объектам американских усилий, так и самой Америке. Европа, наоборот, почти целиком погрузилась в решение внутренних проблем и серьезно потеряла вес в мировой политике. Китай, ставя долгосрочные цели и не пытаясь обогнать время, не спешил брать на себя ответственность за сохранение глобальной стабильности. Россия вела тяжелую борьбу за выживание и не особенно заботилась о перестройке системы международных отношений.

Все эти разнонаправленные и подчас несовместимые устремления великих держав неизбежно вели к постепенному размыванию основ мирового порядка, сложившегося после Второй мировой войны. Старый мировой порядок в новых условиях уже не мог эффективно противостоять возникающим тут и там региональным кризисам, новым угрозам и вызовам безопасности, в том числе исходящим от негосударственных участников мировой политики. Шаг за шагом, год за годом подрывалась система фундаментальных норм международного права, обесценивались и теряли свой статус международные организации — вплоть до Организации Объединенных Наций. Резко повысилась волатильность и непредсказуемость мировой экономики — включая цены на основные сырьевые продукты, взлеты и падения финансовых рынков, курсы мировых валют ...

Нельзя сказать, что никто из политиков и государственных деятелей не замечал тревожных симптомов грядущего распада мирового порядка: эти симптомы к началу нынешнего века стали слишком очевидными. Но попытки восстановить управляемость мировой политики оказались непоследовательными, избирательными, слабо координируемыми друг с другом. Предпринимались усилия как-то укрепить «Большую восьмерку», потом была создана «Большая двадцатка», возникли БРИКС и ШОС, начался медленный процесс реформ Международного валютного фонда и Всемирного банка...  Все эти шаги, однако, не смогли переломить общей тенденции к нарастанию элементов нестабильности и хаоса в мировой политике и экономике.

Перед Россией в этих условиях встал нелегкий выбор: попытаться взять на себя лидирующую роль в разработке и утверждении основ нового миропорядка или максимально оградить себя от нарастающей нестабильности, ставя во главу угла собственные интересы и приоритеты. Хотя эти две стратегии нельзя назвать взаимоисключающими, приоритет, как представляется, был все же отдан второму варианту. Такая политика принесла свои несомненные плоды, позволила выиграть время для решения задач внутреннего развития и сохранить социальную и политическую стабильности в России.

Но в то же время наша политика стала терять свой наступательный характер, становясь по сути дела реакцией на внешние раздражители. В мировых делах, включая фундаментальные вопросы развития международного права и реформ международных организаций, мы все чаще начали занимать сугубо охранительские позиции, всеми силами поддерживая статус-кво. Более того, наметилась опасность изоляции России по многим крайне важным для нас международным вопросам, угроза оттеснения страны на периферию мировой политики и экономики.

Россия, конечно, не одинока в своих поисках оптимальных балансов и пропорций внешнеполитической стратегии. Новые реалии в мире XXI века настойчиво требуют новых нестандартных решений от всех участников мировой политики; сегодня никто не может претендовать на обладание окончательными ответами на многочисленные вызовы современности. Однако представляется очевидным, что поиск этих ответов должен основываться на следующих предпосылках:

  • в XXI веке навязать силой новые правила игры никому невозможно (в этом, кстати, одно из принципиальных отличий нынешней ситуации от середины прошлого века);
  • современные угрозы и вызовы носят по большей части универсальный характер, а потому никому не удастся обезопасить себя или даже минимизировать негативные последствия, взяв на вооружение стратегию изоляционизма;
  • между ведущими мировыми державами нет таких противоречий и разногласий, которые были бы непреодолимым препятствием для начала серьезного диалога о будущем мировом порядке;
  • инициатива такого диалога должна принадлежать ведущим мировым державам (например, постоянным членам Совета Безопасности ООН) при наличии между ними консенсуса по фундаментальным вопросам;
  • в диалоге о новом мировом порядке должно быть обеспечено присутствие всех государств в таком формате, который не препятствовал бы достижению конкретных договоренностей по самым острым вопросам;
  • сам по себе диалог должен стать шагом вперед к новому уровню глобального сотрудничества; диалог позволит перевести отношения из состояния конфронтации в формат совместного поиска оптимальных решений накопившихся проблем;
  • для того чтобы запустить такой диалоговый механизм, требуется решение на высшем политическом уровне большинства государств мира (этого можно было бы добиться во время юбилейного заседания ГА ООН в сентябре с.г.);
  • процесс должен завершиться Всемирной конференцией (сопоставимой с Венским конгрессом 1815 г.), на которой будут приняты принципы и правила их применения в интересах всеобщей безопасности и развития.

Исторически новые правила игры в мировой политике и экономике утверждались по итогам великих кризисов и потрясений — будь то период наполеоновских войн в Европе начала XIX века, Великая депрессия конца 20-х – начала 30-х годов прошлого столетия или Вторая мировая война 1939–1945 годов. Некоторые аналитики утверждают, что по-другому и быть не может — человечество идет на радикальнее перемены только под давлением исключительных обстоятельств, когда всем становится ясно — по-старому жить больше нельзя.

Проблема, однако, в том, что современная цивилизация представляет собой настолько сложную, хрупкую и уязвимую конструкцию, что еще одного кризиса или глобального потрясения человечество может и не выдержать. Очень хотелось бы, чтобы на этот раз цена, которую всем нам придется заплатить за переход мировой системы в новое качество, оказалась бы несопоставимо ниже, чем это было в середине прошлого века.

Впервые опубликовано в Российской Газете.

Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Каким образом заявления В.В. Путина в послании Федеральному Собранию и показ новых стратегических вооружений скажется на международной безопасности в ближайшие годы?

    Следует ожидать гонки вооружений ведущих государств мира, что приведет к неконтролируемой эскалации военно-политической напряженности во всем мире  
     155 (43%)
    Сделанные заявления и показ супероружия скорее завершают начатый ранее процесс обновления Вооруженных Сил России в ответ на вызовы современности, к этому на Западе давно были готовы — существенных изменений в глобальном балансе сил не произойдет  
     142 (40%)
    На наших глазах возвращается Ялтинско-Потсдамский мировой порядок, в которой Россия определенно играет роль одного из полюсов, что позволит иметь более стабильную архитектуру международной безопасности  
     53 (15%)
    Ваш вариант ответа. В комментариях  
     8 (2%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся