Распечатать
Оценить статью
(Голосов: 6, Рейтинг: 4.5)
 (6 голосов)
Поделиться статьей
Юрий Квашнин

К.и.н., зав. сектором исследований ЕС ИМЭМО РАН, эксперт РСМД

Греко-турецкие отношения деградируют с 2015 г. В это время Греция оказалась в эпицентре миграционного кризиса, который, с точки зрения греческого политического и экспертного сообщества, был спровоцирован действиями турецких властей, стремившихся использовать «миграционный рычаг» для оказания давления на ЕС путем дестабилизации его внешних границ.

Нынешний этап роста напряженности в акватории Эгейского моря начался 17 января 2018 г., когда вблизи оспариваемых Турцией необитаемых островов Имиа (с точки зрения Греции, находящихся в ее территориальных водах) в ходе опасного маневрирования турецкий корвет столкнулся с греческим патрульным судном. Спустя 11 дней после этого инцидента к спорным островам попытался приблизиться греческий корабль с министром обороны на борту для того, чтобы возложить венки в память о трех греческих военных, ставших жертвами приграничного конфликта 1996 г. Однако турецкая береговая охрана этому воспрепятствовала. Далее события стали развиваться по нарастающей. В начале февраля Греция провела военные учения на острове Кос, в непосредственной близости от границы с Турцией, что возмутило турецкие власти. В середине того же месяца турецкий корабль протаранил греческое патрульное судно. В начале марта во Фракии двое греческих военных, оказавшихся на территории Турции (по версии официальных Афин — из-за плохих погодных условий), были задержаны турецким военным патрулем. Одновременно возросло число нарушений турецкими ВВС воздушного пространства Греции, а 12 апреля греческий самолет, возвращавшийся с операции перехвата, потерпел крушение.

В Турции конфликтная ситуация с Грецией вокруг островов в Эгейском море играет на руку местным политикам. Р. Эрдоган, недавно объявивший о досрочных выборах, постарается с максимальной эффективностью использовать «внешнеполитическую карту» в своей предвыборной кампании. В Греции же А. Ципрас никак не реагирует на резкие заявления главы министерства обороны П. Камменоса, апеллирующего к патриотически настроенной части греческого общества, опасаясь лишиться поддержки «Независимых греков» и, как следствие, парламентского большинства.

Рост напряженности в отношениях с Турцией как нельзя лучше отвлекает внимание населения от другой внешнеполитической проблемы — от греко-македонского спора о государственном названии Республики Македония. В январе–феврале 2018 г. по стране прокатилась волна митингов под лозунгом «Македония — это Греция», серьезно ударившая по политическим позициям А. Ципраса. В этих условиях правительство заинтересовано в том, чтобы, с одной стороны, продемонстрировать свою решимость в отстаивании национальных интересов, а с другой — доказать гражданам, что основная угроза в адрес Греции исходит не от Македонии, а от другого, куда более старого и непредсказуемого соперника.

Ожидать быстрого разрешения накопившихся противоречий не следует. С большой вероятностью последуют новые приграничные инциденты, а также усилится гонка вооружений между двумя странами. Вместе с тем объективных предпосылок для кризиса, способного, как это было в 1996 г., поставить Грецию и Турцию на грань военного столкновения, сейчас нет.


Греко-турецкие отношения на протяжении многих десятилетий отличались сложностью и нестабильностью. Даже став союзниками по НАТО, Греция и Турция трижды оказывались на пороге войны — во время кипрского конфликта 1974 г., а также в марте 1987 г. и январе 1996 г. — вследствие многолетних разногласий по вопросам делимитации Эгейского региона. С точки зрения некоторых экспертов, события последних трех месяцев вызывают опасения, что полномасштабный кризис во взаимоотношениях двух стран может повториться.

Нынешний этап роста напряженности в акватории Эгейского моря начался 17 января 2018 г., когда вблизи оспариваемых Турцией необитаемых островов Имиа (с точки зрения Греции, находящихся в ее территориальных водах) в ходе опасного маневрирования турецкий корвет столкнулся с греческим патрульным судном. Спустя 11 дней после этого инцидента к спорным островам попытался приблизиться греческий корабль с министром обороны на борту для того, чтобы возложить венки в память о трех греческих военных, ставших жертвами приграничного конфликта 1996 г. Однако турецкая береговая охрана этому воспрепятствовала. Далее события стали развиваться по нарастающей. В начале февраля Греция провела военные учения на острове Кос, в непосредственной близости от границы с Турцией, что возмутило турецкие власти. В середине того же месяца турецкий корабль протаранил греческое патрульное судно. В начале марта во Фракии двое греческих военных, оказавшихся на территории Турции (по версии официальных Афин — из-за плохих погодных условий), были задержаны турецким военным патрулем. Одновременно возросло число нарушений турецкими ВВС воздушного пространства Греции, а 12 апреля греческий самолет, возвращавшийся с операции перехвата, потерпел крушение.

Эскалация напряженности между странами произошла не одномоментно, причины накапливались уже несколько лет.

Пограничные инциденты сопровождаются взаимными выпадами турецких и греческих политиков. На предложение президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана обменять задержанных греческих военных на восьмерых турецких военнослужащих, которые нашли убежище в Греции после неудачной попытки военного переворота в июле 2016 г., канцелярия греческого премьер-министра Алексиса Ципраса ответила категорическим отказом, указав на то, что «Греция — это правовое государство, в ней есть премьер-министр, который знает и уважает законы Греции, а не султан, который вмешивается в судебные решения». Еще жестче высказался министр обороны Панос Камменос. В ходе своего недавнего визита в Армению он заявил, что великодержавные амбиции Турции не раз приводили ее к военным поражениям, как это произошло в 1821 г., когда Греция добилась независимости от Османской империи. Глава Турецкой Республики, в свою очередь, напомнил о победе Турции в битве при Сакарье (1921 г.), после которой вооруженные силы Греции, а вслед за ними и греческое население были вынуждены покинуть Малую Азию.

Сейчас складывается впечатление, что ни одна из сторон всерьез не заинтересована в снижении накала страстей.

Эскалация напряженности между странами произошла не одномоментно, причины накапливались уже несколько лет. Двусторонние отношения деградируют с 2015 г. — тогда Греция оказалась в эпицентре миграционного кризиса, который, с точки зрения греческого политического и экспертного сообщества, был спровоцирован действиями турецких властей, стремившихся использовать «миграционный рычаг» для оказания давления на Европейский союз путем дестабилизации его внешних границ. В середине 2016 г. новым камнем преткновения стал уже упомянутый отказ Греции экстрадировать турецких военных, обвиняемых в подготовке государственного переворота. В июле 2017 г. взаимное недоверие двух стран усилилось вследствие провала очередного раунда переговоров по кипрскому урегулированию, вину за который турецкая сторона возложила на греков-киприотов и Грецию, а греческая — на Турцию. Наконец, в декабре 2017 г. масла в огонь подлил скандальный визит Р. Эрдогана в Афины (первое посещение Греции официальным главой Турецкой Республики за последние 65 лет), во время которого турецкий лидер, едва сойдя с трапа самолета, сделал сразу три оскорбительных с точки зрения греческой дипломатии заявления. Он сказал о том, что Греция никогда не стала бы членом НАТО без поддержки Анкары, об ущемлении прав мусульманского религиозного меньшинства в греческой Фракии, а также о необходимости «модернизации» Лозаннского мирного договора 1923 г., определяющего права Греции на острова в Эгейском море.

Рост напряженности в отношениях с Турцией как нельзя лучше отвлекает внимание населения от другой внешнеполитической проблемы греко-македонском споре о государственном названии Республики Македония.

И все же перечисленные выше проблемы вряд ли могут в полной мере объяснить решимость, с которой обе страны идут на дальнейшую конфронтацию. Если посмотреть на историю взаимоотношений двух стран на протяжении последних двух десятилетий, то можно увидеть, что при наличии политической воли их руководителям удавалось «замять» куда более острые и потенциально опасные конфликтные ситуации. Так, в 2006 г., когда столкновение греческого и турецкого самолетов привело к гибели греческого пилота, правительства обеих стран заявили, что это был несчастный случай, который не должен повлиять на двусторонние отношения. Сейчас же, напротив, складывается впечатление, что ни одна из сторон всерьез не заинтересована в снижении накала страстей. Объяснение этому, вероятно, следует искать во внутриполитической плоскости.

В Греции в роли главного «ястреба» во взаимоотношениях с Турцией выступает П. Камменос, который возглавляет небольшую правопопулистскую партию «Независимые греки», входящую в состав правящей коалиции на правах младшего партнера. Рейтинг этой партии неуклонно снижается, и в случае досрочных выборов она рискует не пройти в парламент. В этой ситуации П. Камменос, используя свое положение главы министерства обороны, все чаще высказывается по внешнеполитическим вопросам, апеллируя к патриотически настроенной части греческого общества и зачастую выступая с более радикальных позиций, чем другие члены правительства. Многие аналитики, в том числе в самой Греции, называют его риторику провокационной и отнюдь не способствующей укреплению безопасности в Эгейском море. Тем не менее глава кабинета министров А. Ципрас никак не реагирует на резкие заявления своего подчиненного, опасаясь лишиться поддержки «Независимых греков» и, как следствие, парламентского большинства. Кроме того, рост напряженности в отношениях с Турцией как нельзя лучше отвлекает внимание населения от другой внешнеполитической проблемы, которая сейчас для греческого правительства является наиболее актуальной. Речь идет о греко-македонском споре о государственном названии Республики Македония, решение которого совсем недавно сдвинулось с мертвой точки. В начале 2018 г. обе стороны при посредничестве ООН сумели вплотную подойти к компромиссному решению: при удачном исходе переговоров соседняя с Грецией страна получит составное название, например, «Новая Македония», «Верхняя Македония» или «Вардарская Македония», что позволит ей войти в НАТО и начать переговоры о вступлении в ЕС. Однако, с точки зрения большинства греков, считающих слово «Македония» частью своего историко-культурного наследия, такое решение категорически неприемлемо. В январе-феврале 2018 г. по стране прокатилась волна многотысячных митингов под лозунгом «Македония — это Греция», серьезно ударившая по политическим позициям А. Ципраса. В этих условиях правительство заинтересовано в том, чтобы, с одной стороны, продемонстрировать свою решимость в отстаивании национальных интересов, а с другой — доказать гражданам, что основная угроза в адрес Греции исходит не от Македонии, а от другого, куда более старого и непредсказуемого соперника.

В Турции, судя по всему, конфликтная ситуация с Грецией также играет на руку местным политикам. Р. Эрдоган, недавно объявивший о досрочных выборах, скорее всего, постарается с максимальной эффективностью использовать «внешнеполитическую карту» в своей предвыборной кампании, тем более что представители кемалистской оппозиции ранее неоднократно упрекали его в излишне мягкой позиции в отношении Греции.

Учитывая изложенные выше причины и факторы усиления напряженности в греко-турецких отношениях, ожидать быстрого разрешения накопившихся противоречий не следует. С большой вероятностью последуют новые приграничные инциденты, а также усилится гонка вооружений между двумя странами. Об этом, в частности, свидетельствует готовящееся пятилетнее лизинговое соглашение, по которому Греция получит два французских фрегата для усиления морской группировки в Эгейском море. Вместе с тем объективных предпосылок для кризиса, способного, как это было в 1996 г., поставить Грецию и Турцию на грань военного столкновения, сейчас нет. Пока попытки эскалации и с той, и с другой стороны носят управляемый характер.

(Голосов: 6, Рейтинг: 4.5)
 (6 голосов)

Прошедший опрос

  1. Каким образом заявления В.В. Путина в послании Федеральному Собранию и показ новых стратегических вооружений скажется на международной безопасности в ближайшие годы?

    Следует ожидать гонки вооружений ведущих государств мира, что приведет к неконтролируемой эскалации военно-политической напряженности во всем мире  
     155 (43%)
    Сделанные заявления и показ супероружия скорее завершают начатый ранее процесс обновления Вооруженных Сил России в ответ на вызовы современности, к этому на Западе давно были готовы — существенных изменений в глобальном балансе сил не произойдет  
     142 (40%)
    На наших глазах возвращается Ялтинско-Потсдамский мировой порядок, в которой Россия определенно играет роль одного из полюсов, что позволит иметь более стабильную архитектуру международной безопасности  
     53 (15%)
    Ваш вариант ответа. В комментариях  
     8 (2%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся