Распечатать
Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Анастасия Толстухина

К.полит.н., специалист по внешней политике Великобритании и Содружеству наций, эксперт РСМД

Австралийский Союз, возглавляемый британским монархом, может похвастаться, за редким исключением, практически полным отсутствием серьёзных политических потрясений и революций за всю его 200-летнюю историю. Это государство по праву можно считать одним из самых стабильных на планете. Однако сегодня события в Австралии стали информационным поводом для мировых СМИ, поскольку австралийская политическая элита вновь заговорила о необходимости полного разрыва конституционных связей с Великобританией и переходе к республиканской форме правления.

Австралийский Союз, возглавляемый британским монархом, может похвастаться, за редким исключением, практически полным отсутствием серьёзных политических потрясений и революций за всю его 200-летнюю историю. Это государство по праву можно считать одним из самых стабильных на планете, о чем свидетельствует и тот факт, что его общественно-политическая жизнь редко попадает на первые полосы новостных газет. Однако сегодня события в Австралии стали информационным поводом для мировых СМИ, поскольку австралийская политическая элита вновь заговорила о необходимости полного разрыва конституционных связей с Великобританией и переходе к республиканской форме правления.

Процесс дистанцирования Австралийского Союза от Соединённого Королевства представляется вполне закономерным. Уже с середины XIX в. Австралия, по мере укрепления своего национального самосознания, демонстрировала центробежные тенденции в своей политике. Британские либералы, которые в 1850 — 1870-хх гг. под руководством кабинета У. Гладстона предоставили австралийским колонистам право на внутреннее самоуправление, не скрывали, что проводимая ими политика будет способствовать «естественному» отделению переселенческих колоний от метрополии в будущем [1].

Планомерно, по мере укрепления своих экономических возможностей, а также всё больше вовлекаясь в орбиту США на фоне общего ослабления «страны-матери» после двух мировых войн, Австралия подтверждала прогноз британцев и двигалась в сторону полной независимости. С целью достижения большей самостоятельности от метрополии переселенческие колонии Австралии объединились в Австралийский Союз (1901 г.). Позднее, благодаря ратификации Вестминстерского статута (1942 г.), Австралия получила статус доминиона и фактически превратилась в независимое государство, которое было в праве самостоятельно определять внутреннюю и внешнюю политику. В 1984 г. произошла замена национального гимна «Боже храни Королеву» на новый гимн «Вперед прекрасная Австралия», а в 1986 г. был принят конституционный Акт Австралии, согласно которому австралийский закон находится в полной независимости от британского парламента и суда.

Акт Австралии 1986 г. определяет Австралийский Союз как «суверенное, независимое и федеративное государство», а его принятие расценивается многими исследователями как завершение процесса конституционного развития страны. Тем не менее сложно назвать суверенитет Австралии полноценным, когда главой государства остается британский монарх. Стоит отметить, что согласно Конституции Австралии, генерал-губернатор, исполняющий полномочия монарха на территории Австралии, может действовать только с согласия министров австралийского правительства и имеет лишь консультативный голос при обсуждении важнейших государственных вопросов [2]. Однако при этом он сохраняет за собой право на вмешательство во внутреннюю политику государства в условиях конституционного кризиса, как это уже случалось в 1975 г. [3]

Reuters

Представляется, что для австралийцев логичным завершением их долгого пути от «филиала метрополии» до самостоятельного независимого государства может стать лишь полный разрыв конституционных связей с Соединённым Королевством.

Пик подъема австралийского движения за полную независимость от Великобритании пришелся на 1990-е гг. В 1991 г. премьер-министр Австралии П. Китинг провозгласил одним из приоритетов его политики установление республиканской формы правления. В поддержку решения данной задачи в этом же году было создано Австралийское республиканское движение (АРД). Казалось, что кульминацией центробежного процесса должен был стать референдум 1999 г., а в последствии — изъятие из Конституции Австралии таких слов, как «монарх», «генерал-губернатор» и введение термина «президент». Тем более, согласно опросам общественного мнения, в 1997 г. республиканские настроения существенно довлели над монархическими. Однако общенациональный референдум провалился: против республики проголосовало 55% населения, за — 45%. Основная причина провала референдума заключалась в том, что предложенная сторонниками АРД республиканская модель, при которой глава государства (президент) назначался бы федеральным парламентом, а не избирался всенародно, была расценена большинством граждан, среди которых были и сторонники республики, как недемократичная.

Процесс дистанцирования Австралийского Союза от Соединённого Королевства представляется вполне закономерным.

Сегодня, спустя почти четверть века, австралийский республиканизм вновь появился на повестке дня. Почему это произошло? В сентябре 2015 г. австралийское правительство возглавил либерал Малколм Тернбулл — бывший лидер республиканского движения, при активном участии которого проводился референдум 1999 г. Кроме того, так совпало, что практически вся политическая элита страны, включая лидера оппозиции — лейбориста Билла Шортена, благосклонно относится к изменению конституционного строя государства. В этой связи республиканские силы получили достаточную мотивацию для решительных действий.

Накануне дня Австралии (проводится ежегодно 26 января) по инициативе АРД была предложена декларация, суть которой заключалась в отказе от монархической формы правления и переходе на республиканский строй с выборным главой государства из числа австралийцев. Документ был подписан премьерами 7 из 8 австралийских штатов и главными министрами австралийского правительства. Помимо декларации АРД создало онлайн-петицию, набравшую около 4000 подписей в пользу республиканского строя. Подобную поддержку республики со стороны политической элиты Австралийского Союза можно считать беспрецедентной. Так же можно сделать осторожное предположение о том, что уже почетный возраст Елизаветы II, на смену которой придет не столь популярный принц Чарлз, стимулирует активность республиканцев.

Лидер АРД Питер Фицсимонс уверен, что в течение 2017 г. будет накоплено достаточное количество подписей, чтобы провести плебисцит по вопросу республики в 2020 г. В качестве идеальной кандидатуры на президентский пост будущей австралийской республики Фицсимонс видит «австралийца года» [4] — Дэвида Моррисона.

Однако, несмотря на столь удачную политическую конъюнктуру, когда практически все главные министры и премьеры страны выступают за смену политического строя Австралии, премьер-министр Малколм Тернбулл занял выжидательную позицию. На его взгляд, референдум по республиканскому вопросу не должен проводиться до тех пор, пока у власти находится Елизавета II. В своих первых крупных выступлениях будучи уже премьер-министром, М. Тернбулл заявлял: «Нет сомнений в том, что референдум состоится, но дата его проведения должна быть выбрана правильно». М. Тернбулл уже однажды испытал героическое поражение в борьбе за республику, и, судя по всему, не хочет повторить его снова. Австралийский премьер-министр чувствует, что референдум провалится вновь, если он будет мотивирован политиками, а не нацией. Так же он признаёт, что больший импульс для изменений со стороны населения наблюдался в 1990-х гг., а в настоящее время нет должной поддержки широких масс.

Действительно, если обратиться к результатам соцопросов, то опасения М. Тернбулла о том, что австралийское общество ещё не полностью «созрело» для перемен, не покажутся беспочвенными. Как видно на графике, поддержка королевы не просто сохраняется, но и стремительно растёт, начиная с 2000-х гг.

Источник: www.theguardian.com

Помимо соцопросов альтернативным источником информации, демонстрирующим рейтинги монархии в Австралии, может послужить социальная сеть «Facebook». Количество подписчиков в группе «Australians for Constitutional Monarchy» — 53 400 человек, что заметно контрастирует с количеством подписчиков в группе республиканских активистов «Australian Republican Movement» (20 500 человек).

Некоторые австралийские политологи, исследуя кривую изменений рейтинга монархии в Австралии, начиная с 1960-х гг., пришли к выводу, что уменьшение поддержки британской короны со стороны австралийского населения в 1990-хх гг. можно связать с королевскими скандалами (развод принца Чарлза и Дианы) и конституционным кризисом 1975 г., который придал импульс развитию республиканского движения в Австралии, поддержанного премьер-министром П. Китингом. Вместе с тем рост популярности королевы с 2000-х гг. исследователи объясняют провалом референдума 1999 г. и с успешным браком принца Уильяма и Кейт Миддлтон в 2011 г., который вызывает бурный интерес (особенно у молодого поколения).

Невысокая поддержка республиканцев со стороны австралийского общества объясняется и другими причинами. Так, профессор Дэвид Флинт, организатор движения «Австралийцы за конституционную монархию», указывает на отсутствие существенных аргументов у АРД, объясняющих преимущества республиканского строя. Кроме того, тупиковым остается вопрос о методе избрания главы государства.

Нельзя сбрасывать со счетов и неспокойную внешнеполитическую обстановку в мире. Ежегодный опрос Института Лоуи в 2015 г. обнаружил, что в контексте мировых событий только 24% австралийцев чувствуют себя в полной безопасности — это самый низкий показатель за семь опросов, проведенных с 2005 года. Исследования АРД в 2012 г. выявили, что австралийская молодёжь, обеспокоенная усилением терроризма и быстрым ростом Китая, демонстрирует тягу к Великобритании, которая, по их мнению, поможет обеспечить безопасность Австралии. Таким образом, несмотря на то, что США уже давно сместила Великобританию с позиции главного гаранта безопасности Австралии, в сердцах определённой части австралийского общества сохраняется сентиментальное чувство по отношению к «стране-матери», которая должна защищать и поддерживать в трудную минуту своего «ребёнка».

* * *

Отвечая на вопрос «готова ли Австралия в ближайшей перспективе снять с себя британскую корону», можно предположить, что скорее не готова. Об этом свидетельствует и выжидательная тактика М. Тернбулла, который пока отказывается предпринимать конкретные шаги в сторону республики. Внесение поправок в Основной закон Австралии может осуществляться только на основании всенародного обсуждения (референдума). Соответственно, одного желания политической элиты и АРД изменить конституцию — недостаточно. Без согласия австралийского гражданского общества, которое сегодня демонстрирует низкий процент доверия к политикам [5] и значительный интерес к монархии, смена государственной формы правления не представляется возможной.

Другой вопрос — как долго сумеет продержаться британский монарх на посту главы Австралийского Союза? В среднесрочной и долгосрочной перспективе вероятность конституционных изменений возрастает. В какую сторону качнется маятник общественного мнения — республики или монархии, будет зависеть от силы пропаганды как монархистов, так и республиканцев, существенности их доводов и аргументов в пользу той или иной формы правления, международной и внутренней обстановки, а также, в немалой степени, и от умения королевской семьи поддерживать популярность и сохранять к себе большой интерес со стороны населения Австралии.

Для британской монархии будет огромным ударом лишиться Австралийского Союза. Это не только негативно скажется на её международном авторитете, но и повлечет за собой необратимые последствия, как внутри Соединённого Королевства, так и за его пределами. По принципу домино республиканизация может дойти и до Канады, и до Новой Зеландии, обострить Шотландский вопрос. Поэтому, можно ожидать, что Британия в критической ситуации включит все рычаги своего влияния и использует все средства, чтобы притормозить процесс «естественного» отделения Австралии от бывшей метрополии.

1. См. Айзенштат М.П., Гелла Т.Н. Английские партии и колониальная империя Великобритании в XIX веке (1815 — середина 1870-х гг.). М., 1999. С.128, 139.

2. В соответствии с Конституцией Австралии генерал-губернатор является главой исполнительной власти Австралийского Союза. В его обязанности входит: утверждение законопроектов; назначение послов, министров и судей; объявление выборов и вручение наград. Так же генерал-губернатор является главнокомандующим австралийской армии.

3. Прецедент вмешательства в политику Австралии генерал-губернатором случился лишь однажды. Так, в 1975 г. в условиях конституционного кризиса правящий в то время генерал-губернатор сэр Джон Керр посчитал кабинет министров неспособным управлять страной, создал временное правительство под руководством лидера оппозиции Малколма Фрейзера и объявил о досрочном роспуске парламента. Действия Керра дали толчок республиканскому движению в Австралии. См.: Скоробогатых Н.С. История Австралии. М., 2011.С. 149.

4. Звание «Человек года Австралии 2016» было присуждено бывшему генералу Дэвиду Моррисону, который вступил в ряды АРД и заверил, что сосредоточится на преобразовании государственного устройства Австралии.

5. Согласно опросу общественного мнения (2015 г.), лишь 16% опрошенных, испытывают полное или частичное доверие к политикам и политическим партиям. URL: http://www.abc.net.au/news/2015-06-19/steketee-we're-too-cynical-for-the-republic-cause-right-now/6557806

Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. У проблемы Корейского полуострова нет военного решения. А какое есть?
    Восстановление многостороннего переговорного процесса без предварительных условий со всех сторон  
     147 (32%)
    Решения не будет, пока ситуация выгодна для внутренних повесток Ким Чен Ына и Дональда Трампа  
     146 (32%)
    Демилитаризация региона, основанная на российско-китайском плане «заморозки»  
     82 (18%)
    Без открытого военного конфликта все-таки не обойтись  
     50 (11%)
    Ужесточение экономических санкций в отношении КНДР  
     18 (4%)
    Усиление политики сдерживания со стороны США — модернизация военной инфраструктуры в регионе  
     14 (3%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся