Распечатать
Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Иван Тимофеев

К.полит.н., программный директор РСМД, член РСМД

Победа Дональда Трампа на президентских выборах в США породила множество спекуляций о будущем американской внешней политики. Действительно, избирательная риторика нового президента содержала большое количество резонансных заявлений. Очевидно, что реальная политика должна и будет характеризоваться куда большей сдержанностью и выверенностью.

Победа Дональда Трампа на президентских выборах в США породила множество спекуляций о будущем американской внешней политики. Действительно, избирательная риторика нового президента содержала большое количество резонансных заявлений. Очевидно, что реальная политика должна и будет характеризоваться куда большей сдержанностью и выверенностью.

В конечном итоге президент принимает решения не в одиночку. Он ограничен Конгрессом, его мнение шлифуется спецслужбами, госаппаратом, интересами американских компаний и в некоторой мере даже союзниками за рубежом. От Дональда Трампа следует ожидать эпатажного поведения. Однако публичная политика и реальный политический курс — принципиально разные вещи.

В этом контексте немалое удивление у сторонних наблюдателей могут вызвать выступления крупных западных чиновников, которые пытаются «вразумить» Трампа по вопросам евроатлантической безопасности. В их числе — попытки генерального секретаря Йенса Столтенберга объяснить новому президенту США значимость НАТО или же замечания министра обороны Германии о том, что к НАТО нельзя подходить с точки зрения бизнеса. Неужели столь маститые и опытные должностные лица верят в столь высокую мощь личностного фактора для будущего евроатлантической безопасности?

Представляется, что политическое чутьё всё-таки их не обманывает. Наверное, можно было бы спокойно воспринять результаты выборов в США ещё 8–12 лет назад, когда система международных отношений представлялась более стабильной. Тогда ещё можно было рассчитывать на то, что институты легко абсорбируют личность даже самого смелого политика.

Совсем другие ощущения вызывает текущая ситуация. Одно за другим происходят события, которые ставят под большое сомнение устойчивость самых прочных конструкций. Их обвальное изменение пока не началось. Но равновесное состояние уже в прошлом. Именно в таких ситуациях и возрастает роль флуктуаций, к числу которых, конечно, относятся яркие и решительные лидеры. Их действия могут спровоцировать кардинальные изменения, направление которых предсказать весьма сложно. Дональд Трамп, несомненно, принадлежит к числу таких лидеров. И его политика вполне может протестировать жизнеспособность сложившихся или складывающихся правил игры. Вполне возможно, что институты возьмут верх и самоусилятся. Но возможно и их обвальное изменение с утратой контроля над процессом со стороны кого бы то ни было. Похоже, что это и вызывает тревогу у тех, кто пытается сформировать повестку нового президента.

REUTERS/Carlo Allegri
Дмитрий Данилов:
«Доктрина Трампа» в НАТО

Эта тревога подкрепляется и совсем недавним опытом. Украинский кризис на Западе связывается преимущественно с решительными действиями Владимира Путина. Механизмы взаимодействия России и целого ряда западноцентричных институтов и западных стран обнулились за очень короткий отрезок времени. Они не смогли предотвратить кризиса в отношениях, не говоря уже о решении тех проблем, которые к нему привели. Российский лидер показал нежелание мириться с невыгодным для себя порядком и разрушил его едва ли не в одночасье.

Сходного поведения явно или неявно вполне можно ожидать от Дональда Трампа. И дело далеко не в том, что у него под рукой есть заранее проработанная стратегия глубинных трансформаций. Как раз наоборот. Такой стратегии у него, по всей видимости, нет. Однако есть огромное число проблем, дисбалансов, умножающихся пассивов и дешевеющих активов американской внешней политики. А это даёт широкий простор для пассионарного творчества. Со всеми рисками для тех, кто привык к комфортным условиям старых институтов и сложившихся реалий.

Для евроатлантической безопасности приход Трампа к власти делает важными несколько стратегических перспектив. В их числе — политика в отношении НАТО, российско-американские отношения, стратегическая стабильность, приоритеты азиатской политики. Попробуем рассмотреть их подробнее.

Предвыборные заявления Дональда Трампа о необходимости пересмотра роли США в НАТО напугали многих. И действительно, проблем здесь накопилось немало. Америка традиционно выступала поставщиком безопасности для своих европейских союзников. В условиях холодной войны и сдерживания СССР это было вполне оправдано. Кроме того, союзники в Европе в то время были готовы к гораздо большей мобилизации своих военных потенциалов в сравнении с текущим моментом. После окончания холодной войны число потребителей безопасности в Европе выросло, но и необходимость мотивации к мобилизации резко снизились. Притом что к новым вызовам вроде терроризма или гражданских войн на периферии альянс оказался не готов.

Украинский кризис вернул смысл существованию НАТО в текущем виде. Но даже если рассматривать Россию как угрозу, новое соперничество коренным образом отличается от периода холодной войны. На него влияет огромное число независимых переменных, которые неподконтрольны ни Москве, ни Вашингтону, ни Брюсселю. Они варьируются от непредсказуемости внутриукраинской ситуации до броуновского движения радикалов на Ближнем Востоке. Каждая из этих переменных может столкнуть НАТО с Россией. И даже если этого не произойдёт, взаимное сдерживание не решит ни одной проблемы, которая породила соперничество. Не говоря уже об общих проблемах на периферии.

Дональд Трамп вряд ли инициирует или серьёзно сократит американскую роль в НАТО. Это лишь умножит проблемы. Но он может запустить инвентаризацию активов и пассивов НАТО. Даже если следовать совету министра обороны Германии и рассматривать альянс как своего рода public good — общий ресурс в области безопасности, — то и здесь вполне можно поставить вопрос о его эффективности и последующей перестройке.

Для России такая перестройка вовсе необязательно будет выгодной. В конечном итоге это будет зависеть от тех целей, которые Трамп будет считать для себя основными. Диалог с самой Россией здесь играет критическую роль.

Вряд ли стоит разделять оптимизм или страхи тех, кто ждёт прорывов в отношениях США и России. Тем не менее президентство Трампа открывает небольшое окно возможностей, которого не было бы в случае избрания Клинтон. Новый американский президент вполне может попробовать пойти на решение ключевых проблем — прежде всего украинского вопроса. Многое будет зависеть от российской дипломатии, её способности воспользоваться плодами такого диалога.

Очевидно, что украинская проблема будет в числе основных в повестке отношений. Наиболее верной стратегией и для россиян, и для американцев представляется фокус на пусть небольшом, но конкретном списке первоочередных и наиболее острых вопросов, по которым можно было бы продвинуться вперёд. Попытка решить проблему одной крупной сделкой успеха не принесёт. В конечном итоге Россия и США вместе с союзниками — внешние игроки. Крайне важно, чтобы власть в Киеве была участником процесса. В противном случае он будет саботирован. Одним из таких вопросов может стать последовательность выполнения Минских соглашений. Проведение выборов в ДНР и ЛНР само по себе может стать большим достижением.

Сходная ситуация может возникнуть и по сирийскому вопросу. Неудачная попытка России и США договориться по Сирии делает новую большую сделку маловероятной. Здесь также можно было бы сосредоточиться на одном или нескольких системообразующих вопросах. В их числе — размежевание террористов и умеренной оппозиции.

Велика вероятность того, что ни по одному из этих вопросов договориться или продвинуться вперёд не удастся. В этом случае от Дональда Трампа вполне можно ожидать резких шагов, политики жёсткого давления на Москву, в том числе и силового. Риск намеренной или непреднамеренной эскалации в этом случае будет высоким. Вполне возможны новые санкции, поводом для которых могут стать те или иные инциденты.

Однако, идя на силовое давление, американцы будут толкать Москву в сторону военного партнёрства с Пекином. Вряд ли между Россией и КНР сформируется полноценный военный альянс. Но этого и не нужно для того, чтобы Вашингтон оказался в ситуации двойного сдерживания — и Москвы, и Пекина. В своё время такое бремя пришлось нести Советскому Союзу, сдерживая и Китай, и США. Притом что они вовсе не были военными союзниками.

Поэтому Трампу и его команде придётся либо отступать в отношениях с КНР, либо пытаться решить проблемы с Москвой. Первый вариант выглядит для США более удобным, учитывая уровень экономической взаимозависимости и общий фон отношений с Китаем. Но Китай в этом сценарии выиграет гораздо больше. Он сможет продвинуться в реализации своих интересов (в том числе в Южно-Китайском море), оставаясь при этом партнёром России и сохраняя «спокойный тыл». В любом случае у Пекина отношения с Москвой и Вашингтоном будут гораздо лучше, нежели у Москвы и Вашингтона друг с другом.

Оптимальным решением на текущем этапе для Дональда Трампа, по всей видимости, станет спокойный и выверенный подход по ключевым направлениям. Новому американскому президенту вряд ли стоит идти на резкие шаги с завышенными ожиданиями. Это может привести к серьёзным разочарованиям. Такие шаги необходимо сделать по узкому кругу системообразующих вопросов, застолбив плацдарм для более серьёзных достижений.

Автор: Иван Тимофеев, программный директор Фонда клуба «Валдай», программный директор РСМД.

Впервые опубликовано на сайте Международного дискуссионного клуба «Валдай».

(Нет голосов)
 (0 голосов)

Прошедший опрос

  1. У проблемы Корейского полуострова нет военного решения. А какое есть?
    Восстановление многостороннего переговорного процесса без предварительных условий со всех сторон  
     147 (32%)
    Решения не будет, пока ситуация выгодна для внутренних повесток Ким Чен Ына и Дональда Трампа  
     146 (32%)
    Демилитаризация региона, основанная на российско-китайском плане «заморозки»  
     82 (18%)
    Без открытого военного конфликта все-таки не обойтись  
     50 (11%)
    Ужесточение экономических санкций в отношении КНДР  
     18 (4%)
    Усиление политики сдерживания со стороны США — модернизация военной инфраструктуры в регионе  
     14 (3%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся