Распечатать
Оценить статью
(Голосов: 19, Рейтинг: 2.63)
 (19 голосов)
Поделиться статьей
Антон Мусихин

Магистрант РАНХиГС

Значительное потепление иракско-саудовских отношений в 2017 г. несет взаимную выгоду для обеих стран как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе, и демонстрирует прагматичный подход к внешней политике их лидеров. Одной из важнейших причин столь быстрого потепления между странами является взаимное желание Х. аль-Абади и Эр-Рияда ослабить иранское влияние в Ираке. Сближение Ирака и Саудовской Аравии также продиктовано интересами отдельных политиков, прежде всего иракских, которые желают усилить свои позиции накануне предстоящих выборов.

Дальнейшее углубление двухстороннего сотрудничества между Багдадом и Эр-Риядом может способствовать экономическому росту Ирака и Саудовской Аравии, укреплению их позиций на международной арене, развитию региональной интеграции на Ближнем Востоке и созданию системы международной безопасности в регионе. Саудовская Аравия может стать хорошим источником инвестиций, необходимых Ираку для восстановления страны после борьбы с ИГ. Иракско-саудовское сближение открывает странам новые возможности и на дипломатическом поле. Потенциально Ирак — хороший посредник для решения вопросов и урегулирования споров между Саудовской Аравией, Ираном и Катаром, что может повысить значимость Багдада в регионе и еще сильнее укрепить его связи со странами региона.

Против укрепления иракско-саудовских отношений выступает Иран, а значит, стоит ждать ответных действий со стороны Тегерана.

Отношения между Королевством Саудовская Аравия и Ираком трудно назвать гладкими. После вторжения Ирака в Кувейт в 1990 г. дипломатические отношения между Багдадом и Эр-Риядом были прерваны. Падение режима С. Хусейна могло значительно изменить ситуацию. С 2003 по 2008 гг. Саудовская Аравия активно сотрудничала с Ираком: поддерживала организацию новых органов власти и создание новой конституции в Ираке, восстановила дипломатические отношения с Багдадом, а также выдвигала множество инициатив по регулированию ситуации в Ираке. Вместе с тем новые органы власти в Багдаде состояли преимущественно из шиитов, значительная часть которых ориентировалась на Иран, что не могло не волновать Саудовскую Аравию. Эр-Рияд негативно воспринял избрание на пост премьер-министра Нури аль-Малики, которого считал проиранским политиком.

Дальнейшее усиление иранского влияния в Ираке привело к ухудшению отношений между Багдадом и Эр-Риядом. Так, в апреле 2007 г. король Абдалла отказался принять Н. аль-Малики в преддверии саммита, посвященного будущему Ирака. Он обосновал это решение тем, что иракский премьер-министр не пытается уравнять в правах суннитов и шиитов, тем самым не исполнив свои обещания. Визит президента Ирана Махмуда Ахмадинежада в Ирак в 2008 г., который стал первым визитом иранского лидера в Ирак после Исламской революции в Иране и продемонстрировал значительное укрепление ирано-иракских отношений также не стал приятной новостью для Эр-Рияда. Уже в 2009 г. в разговоре с советником Барака Обамы по борьбе с терроризмом Джоном Бреннаном саудовский король выразил абсолютное недоверие Н. аль-Малики и его кабинету, заявив, что иракско-саудовские отношения вряд ли улучшатся пока аль-Малики находится у власти. Конечно, Саудовская Аравия старалась повлиять на иракский политический процесс, чтобы сместить неудобного для нее Н. аль-Малики. Так, на парламентских выборах в Ираке в 2010 г. Эр-Рияд поддерживал блок иракских националистов «Аль-Иракийа» под руководством светского политика Айада Аллауи. Однако, несмотря на то, что он набрал большинство голосов, Н. аль-Малики сохранил за собой премьерский пост, что означало сохранение внешнеполитического курса Ирака, направленного на укрепление сотрудничества с Тегераном.

С наступлением «арабской весны» разногласия между Эр-Риядом и Багдадом лишь усилились. Они особенно сильно проявились в 2011 г., когда Саудовская Аравия ввела свои войска на территорию Бахрейна, подавив шиитские выступления в Манаме. Практически все иракские лидеры, включая премьер-министра Н. аль-Малики и духовного лидера иракских шиитов аятоллу Али ас-Систани, осудили действия КСА, назвав их интервенций, и призвали Эр-Рияд прекратить агрессивные действия против мирного населения Бахрейна. Багдад и Эр-Рияд также заняли разные позиции относительно гражданской войны в Сирии. Н. аль-Малики открыто обвинял Саудовскую Аравию и Катар в поддержке сирийских повстанцев, что, по его словам, вело к эскалации конфликта внутри Сирии. Иракский премьер-министр обвинял Эр-Рияд и в поддержке вооруженных суннитских группировок в Ираке, включая «Исламское государство» (ИГ). Характер иракско-саудовских отношений не изменился и с приходом на премьерский пост Хайдера аль-Абади в 2014 г. Так, новый иракский премьер осудил саудовскую политику в Йемене и казнь шиитского проповедника Нимр ан-Нимра в январе 2016 г.

Однако в 2017 г. произошло заметное улучшение иракско-саудовских отношений. Об этом свидетельствуют заключенные договоренности, как, например, восстановление прямого авиасообщения между странами, прекращенного еще при С. Хусейне; визиты высшего уровня, включая визит в Ирак министра иностранных дел Саудовской Аравии А. аль-Джубейра, ставший первым визитом главы саудовского дипломатического ведомства с 1990 г., и визиты Х. аль-Абади в Эр-Рияд. Наконец, о значительном прогрессе в иракско-саудовских отношениях говорит факт создания координационного совета высшего уровня между двумя странами, в рамках работы которого уже прошла встреча между Х. аль-Абади и королем Салманом, при участии госсекретаря США Р. Тиллерсона.

Саудовская Аравия старалась повлиять на иракский политический процесс, чтобы сместить неудобного для нее Н. аль-Малики.

Что привело к сближению?

Одной из важнейших причин столь быстрого потепления между странами является взаимное желание Х. аль-Абади и Эр-Рияда ослабить иранское влияние в Ираке. Саудовская Аравия традиционно считается основным соперником Ирана в борьбе за региональное лидерство, поэтому подобная политика с ее стороны не вызывает вопросов. Король Салман не раз негативно высказывался в адрес Ирана. Во время встречи с В. Путиным в Москве он заявил, что Тегерану следует прекратить вмешиваться во внутренние дела стран ближневосточного региона. Еще более жесткую анитииранскую риторику можно услышать в заявлениях наследного принца Мухаммеда бин Салмана, который, например, назвал верховного лидера Ирана — аятоллу Али Хаменеи — «новым ближневосточным Гитлером» и открыто заявил, что диалог с Ираном невозможен.

Однако почему на такую политику идет Х. аль-Абади, имеющий хорошие отношения с Тегераном? Ответ кроется во внутренней политике Ирака. Х. аль-Абади обеспокоен значительным иранским влиянием в Ираке, например, наличием большого числа проиранских нерегулярных вооруженных формирований, многие из которых входят в ополчение «Аль Хашд аш-Шааби», включенное в структуру ВС страны [1]. Это не только ослабляет власть иракского премьера, но и создает угрозу потери им власти: в мае 2018 г. в Ираке состоятся очередные парламентские выборы, в которых примут участие и проиранские политики, включая экс-премьера Н. аль-Малики. Наконец, чрезмерное влияние Ирана и деятельность подконтрольных ему организаций могут препятствовать налаживанию диалога между Багдадом и иракскими суннитами, что способно спровоцировать очередной подъем суннитского сопротивления. Подобная перспектива развития событий после тяжелой борьбы с ИГ также не устраивает иракского премьера. Таким образом, сближение Ирака и Саудовской Аравии продиктовано не только национальными интересами обеих стран, но и интересами отдельных политиков, прежде всего иракских, которые желают усилить свои позиции накануне предстоящих выборов.

Другим таким иракским политиком является Муктада ас-Садр — шиитский клирик и один из наиболее влиятельных политиков современного Ирака, который в конце июля 2017 г. совершил неожиданный визит в Саудовскую Аравию, в ходе которого он встретился с наследным принцем М. бин Салманом. Это положило начало сотрудничеству шиитского клирика с королевством, в рамках которого Саудовская Аравия оказывает финансовую помощь ас-Садру, взамен получая союзника, имеющего значительное влияние среди иракских шиитов. Данное сотрудничество носит взаимовыгодный характер. М. ас-Садр, в последние годы занимающий позиции иракского национализма, также выступает за снижение иранского влияния в Ираке. Учитывая, что политический блок ас-Садра будет участвовать в грядущих выборах, финансовая поддержка со стороны Саудовской Аравии наверняка не окажется лишней. В свою очередь, КСА, поддерживая ас-Садра, пытается усилить иракских националистов, стремящихся к независимости от Тегерана. Тем более что в одном политическом блоке с ас-Садром выступил старый союзник королевства — Айад Аллауи.

Эр-Рияду важно сотрудничество с ас-Садром не только как с политиком, но и как с религиозным деятелем. И в этом свете его визит можно рассматривать в качестве попытки Саудовской Аравии наладить отношения с шиитским духовенством в Неджефе и Кербеле, в частности, с духовным лидером иракских шиитов аятоллой Али ас-Систани. Есть и внутриполитическая подоплека для КСА. Не секрет, что шииты в Восточной провинции КСА, являющиеся конфессиональным меньшинством в стране, выражают недовольство политикой властей, и встреча на высоком уровне с шиитским религиозным авторитетом, коим является М. ас-Садр, может служить определенным сигналом со стороны саудовских властей об изменении своей политики по отношению к шиитам, проживающим на территории королевства.  

Сближение Ирака и Саудовской Аравии продиктовано не только национальными интересами обеих стран, но и интересами отдельных политиков, прежде всего иракских, которые желают усилить свои позиции накануне предстоящих выборов.

Окно возможностей

Как и сторонники Х. аль-Абади, так и нынешние саудовские элиты заинтересованы в укреплении Ирака и его стабильном развитии, а также окончательном уничтожении на его территории радикальных исламистов, включая ИГ. В этой сфере, помимо координации спецслужб, стоит отметить важный и потенциально эффективный ресурс в виде племенной дипломатии. Суннитские племена Ирака имеют тесные связи с саудовскими племенами. Эр-Рияд пытается использовать этот фактор, например, назначив в октябре 2016 г. своим послом в Ирак Абдель-Азиза аш-Шаммари, принадлежащего к племени Шаммар — одному из крупнейших в Ираке. Правительство Х. аль-Абади заинтересовано в налаживании диалога с суннитскими элитами. Учитывая высокую роль племен среди суннитов Ирака, помощь Саудовской Аравии во взаимодействии с племенами будет весьма кстати. В свою очередь, М. бин Салман и его окружение заинтересовано в стабилизации и укреплении безопасности граничащего с ней Ирака, а усиление связей между саудовскими и иракскими племенами может способствовать росту саудовского влияния в Ираке.

Иракско-саудовское сближение открывает странам новые возможности и на дипломатическом поле. Прежде всего это касается Ирака. Багдад имеет хорошие отношения с большинством стран региона, в том числе с Ираном и Катаром. Это позволяет Ираку балансировать между этими странами, стараясь извлечь из этого выгоду, что можно было наблюдать в июне 2017 г. в ходе катарского кризиса, когда иракские политики, включая Х. аль-Абади и спикера иракского парламента С. аль-Джибури, посещали Эр-Рияд, Тегеран и Доху, обсуждая возможности урегулирования кризиса. Ирак также является потенциально хорошим посредником для решения вопросов и урегулирования споров между Саудовской Аравией, Ираном и Катаром, что может повысить значимость Багдада в регионе и еще сильнее укрепить его связи со странами региона.

Кроме того, у обеих стран существует экономическая заинтересованность в налаживании двухстороннего сотрудничества. И Ирак, и Саудовская Аравия — крупные экспортеры нефти и газа, а также члены ОПЕК. Поэтому политическое сближение Ирака и Саудовской Аравии привело к интенсификации экономических связей между Багдадом и Эр-Риядом. В 2017 г. министры нефти Ирака и КСА — Джаббар аль-Луэйби и Халид аль-Фалих — несколько раз встречались в ходе рабочих визитов, обсуждая различные аспекты иракско-саудовского сотрудничества. Оба министра участвовали и в ходе последней Международной нефтегазовой выставки в Басре, где между иракскими и саудовскими компаниями были подписаны 18 меморандумов о взаимопонимании.

Экономическое сотрудничество между Ираком и Саудовской Аравией имеет серьезные перспективы. Саудовская Аравия может стать хорошим источником инвестиций, необходимых Ираку для восстановления страны после борьбы с ИГ. Также королевство способно помочь Багдаду в развитии нефтехимии, производстве пластмасс и минеральных удобрений, тем самым способствуя диверсификации иракской экономики. В свою очередь, Саудовская Аравия заинтересована в диверсификации внешнеэкономических связей и углублении бизнес-партнерства с соседями, что вписывается в саудовскую программу реформ «Видение – 2030».

Иракско-саудовское сближение открывает странам новые возможности и на дипломатическом поле.

Стоит отметить и роль США, которые, имея устойчивые связи и с Багдадом, и с Эр-Риядом, стали посредником, подтолкнувшим обе страны к сотрудничеству. Белый дом не скрывает своих намерений укрепить иракско-саудовские отношения для того, чтобы снизить иранское влияние в Ираке, о чем заявляли американские официальные лица, например, Дж. Мэттис или Г. Макмастер.

Значительное потепление иракско-саудовских отношений в 2017 г. несет взаимную выгоду для обеих стран как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе, и демонстрирует прагматичный подход к внешней политике их лидеров. Дополнительный толчок к интенсификации двухстороннего сотрудничества может дать победа на парламентских выборах в Ираке блока Х. аль-Абади или блока М. ас-Садра и А. Аллауи. В то же время против укрепления иракско-саудовских отношений выступает Иран, а значит, стоит ждать ответных действий со стороны Тегерана. Поэтому Багдаду важно не допустить усиления иранско-саудовского противостояния на территории Ирака, т.к. это может спровоцировать новые конфликты в иракском обществе. Тем не менее дальнейшее углубление двухстороннего сотрудничества между Багдадом и Эр-Риядом может способствовать экономическому росту Ирака и Саудовской Аравии, укреплению их позиций на международной арене, развитию региональной интеграции на Ближнем Востоке и созданию системы международной безопасности в регионе.

1. Mansour R., Jabbar F.A. The Popular Mobilization Forces and Iraq’s Future // Carnegie Middle East Centre, 2017. P. 20-22.

Оценить статью
(Голосов: 19, Рейтинг: 2.63)
 (19 голосов)
Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Каким образом заявления В.В. Путина в послании Федеральному Собранию и показ новых стратегических вооружений скажется на международной безопасности в ближайшие годы?

    Следует ожидать гонки вооружений ведущих государств мира, что приведет к неконтролируемой эскалации военно-политической напряженности во всем мире  
     155 (43%)
    Сделанные заявления и показ супероружия скорее завершают начатый ранее процесс обновления Вооруженных Сил России в ответ на вызовы современности, к этому на Западе давно были готовы — существенных изменений в глобальном балансе сил не произойдет  
     142 (40%)
    На наших глазах возвращается Ялтинско-Потсдамский мировой порядок, в которой Россия определенно играет роль одного из полюсов, что позволит иметь более стабильную архитектуру международной безопасности  
     53 (15%)
    Ваш вариант ответа. В комментариях  
     8 (2%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся