Распечатать
Оценить статью
(Голосов: 5, Рейтинг: 3.4)
 (5 голосов)
Поделиться статьей
Марина Лебедева

Д.полит.н., проф., зав. каф. мировых политических процессов МГИМО (У) МИД России, эксперт РСМД

Акторами международных отношений и мировой политики на протяжении многих лет, начиная с зарождения и развития Вестфальской системы, были государства, прежде всего государства-лидеры. В конце ХХ — в начале ХХI вв. с акторами мировой политики происходят интенсивные изменения. Возрастающее влияние негосударственных акторов на политические процессы ведет к тому, что они все чаще оказываются в фокусе международных исследований. В будущем можно ожидать усиление процесса образования новых акторов мировой политики с сопутствующим усилением их ресурсов.

Акторами международных отношений и мировой политики (т.е. активно формирующими политические процессы на международном уровне) на протяжении многих лет, начиная с зарождения и развития Вестфальской системы, были государства, прежде всего государства-лидеры.

Значимой вехой в международных исследованиях по вопросам акторов стала публикация в 1972 г. книги под редакцией Дж. Ная и Р. Кохэйна «Транснациональные отношения и мировая политика [i]. Авторы сформулировали идею трансформации Вестфальской модели мира под влиянием деятельности негосударственных транснациональных акторов (ТНА). Тем самым было положено начало одному из направлений неолиберализма — транснационализму, или плюрализму. Дж. Най и Р. Кохэйн расширили представление об акторности на международной арене: наряду с государствами в качестве акторов мировой политики стали выступать негосударственные участники.

Разумеется, и раньше исследователи обращали внимание на факт активности негосударственных участников. Так, представитель реалистского направления А.Уолферс отмечал факт выхода негосударственных участников за пределы национальных границ, однако это явление рассматривалось им, впрочем, как и всеми (нео)реалистами, мало заслуживающим внимания c точки зрения влияния на политические процессы в мире [ii]. Иными словами, они были участниками, но никак не акторами политических процессов.

Дж. Най и Р. Кохэйн уже в начале 1970-х увидели сетевой эффект воздействия негосударственных акторов на мировую политику. Ими же была графически проиллюстрирована сформулированная идея о трансформации политической модели мира, когда к межгосударственному взаимодействию добавилось транснациональное взаимодействие других акторов.

В дальнейшем идея сетевой организации негосударственных акторов получила развитие в целом ряде работ. Одним из первых исследований в этой области стала работа М. Кастельса, показавшего сетевой эффект взаимодействия городов [iii].

Более поздние исследования негосударственных акторов распадались на две группы: первая фокусировалась на деятельности тех или иных транснациональных акторов: транснациональных корпораций, религиозные организации, неправительственные организации, их связи и взаимоотношения и т.п. [iv].

Ко второй группе относятся работы, в которых предпринимались попытки сделать обобщённые выводы по деятельности различных акторов [v]. При этом исследования авторов первой группы выступали, в определенной мере, в качестве эмпирического материала для анализа и сопоставления. В этих работах развивались идеи взаимозависимости мира, и наряду с негосударственными акторами рассматривались и государства, которые также являются ТНА.

Сложность компаративистских исследований акторов мировой политики состоит в том, что нет единого критерия сравнения столь различных по многим параметрам акторов. Более того, определения негосударственных акторов дается через отрицание, т.е. через то, чем эти акторы не являются, а именно, они не являются государствами [vi].

Шагом в преодолении проблемы поиска критерия сравнения акторов явилась работа Т. Риссе. Он предпринял попытку сравнения транснациональных акторов по ряду параметров, в частности, по ресурсам (политический, экономический, информационный ресурс и т.п.) и характеру организации (сетевые или иерархические) [vii].

Научные дискуссии также развернулись относительно того, следует ли рассматривать межправительственные организации, как региональные, так и глобальные в качестве государственных или негосударственных акторов? Тот факт, что международные организации, с одной стороны, создаются государствами, с другой — играют достаточно самостоятельную роль на мировой арене, делает вопрос об их отнесении к государственным акторам неоднозначным. Например, Ч. Кегли и Ю. Уитткопф без каких-либо сомнений рассматривают их как государственные[viii]. Другие же полагают, что их следует отнести к негосударственным. Аргументы последних, согласно К. Арчеру, сводятся к следующему:

  • Некоторые МПО допускают участие в качестве членов территорий, которые не являются суверенными государствами. К таким организациям относятся, например, Международный телекоммуникационный союз (ITU), Всемирная метеорологическая организация;
  • Некоторые МПО имеют структуры, совместные с неправительственными организациями;
  • МПО образуются на основе решений исполнительной власти государства. Другие же ветви власти государства в этом процессе не участвуют [ix].

Аналогичный вопрос возникает и в отношении городов и внутригосударственных регионов. На международной арене они нередко ведут себя вполне самостоятельно, формируя те или иные тренды мирополитического развития. Вместе с тем они являются частью национального государства. Так, по мнению ведущего исследователя глобальных городов С. Сассен, города выступают своего рода посредниками между бизнесом и национальным государством [x].

В будущем можно ожидать усиление процесса образования новых акторов мировой политики с сопутствующим усилением их ресурсов.

В конце ХХ — в начале ХХI вв. с акторами мировой политики происходят интенсивные изменения, которые выразились в следующем.

Первое. Масштабы транснационализации (иными словами, масштабы деятельности за пределами национальных границ одного государства) стали огромными. Международных неправительственных организаций по разным оценкам насчитывается от 7 000 [xi] до 30 000. [xii] Такие серьезные расхождения в оценках обусловлены критериями, которые используются при определении международных НПО. Что касается бизнеса, то по данным Всемирного банка в середине 2000-х гг. насчитывалось 77000 транснациональных корпораций [xiii], и их количество продолжает расти. При этом активность на международной арене проявляют не только крупные, но также средние и мелкие компании. Мелкий и средний бизнес имеет достаточно гибкие, в значительной степени сетевые структуры, которые хорошо приспосабливаются к различным, в том числе и меняющимся условиям.

Транснационализация выражается и во многих других параметрах, в частности, в мобильности населения, свободе перемещения через национальные границы, включении почти всех стран и регионов в транснациональные отношения и т.д. Результатом этого процесса становится развитие взаимозависимости за счет «увязки» различных центров и создания сложных сетевых структур взаимодействия.

Второе. Наряду с процессом транснационализации наблюдается процесс гибридизации акторов, а также переплетение их функции. Суть этого заключается в том, что, во-первых, становится невозможно жестко разделить акторов на государственных и негосударственных. Особенно интенсивно этот процесс стал развиваться в ХХI в. Создаются различного типа партнерства, а именно: государства и бизнеса, НПО и государства, бизнеса и НПО и т.п.

Во-вторых, одновременно происходит размывание специфики функций конкретных акторов. Так, в конфликтных регионах сегодня наблюдается масштабное вовлечение частных военных компаний. Например, во время военной операции США в Ираке в 2003 г. каждый десятый человек, вовлеченный в нее с американской стороны, был из, так называемых, частных компаний по обеспечению безопасности. Они решали вопросы логистики, обучения персонала и т.п. [xiv].

В то же время государство порой не только выполняет регулятивные функции в сфере экономики, но и само становится игроком. Так, по этому пути пошла Исландия, которая до кризиса 2008 г. скупала многочисленные европейские кампании, набирая при этом долги. В результате она оказалась на грани дефолта. Если в отношении частных структур существовали механизмы, препятствующие подобному рискованному поведению, то в отношении национальных государств они не действовали.

Наконец, сегодня бизнес все больше вовлекается в социальную сферу. Свидетельством тому является появление в XXI в. при содействии ООН Глобального договора. Социальная ответственность бизнес-структур в глобальном масштабе – новая для них функция.

Третье. Кардинальные изменения наблюдаются на уровне ключевых акторов международных отношений — государств. Во-первых, происходит расслоение ресурсного потенциала государств. Если ранее ресурс государства во многом был слит воедино (что и обеспечивало лидерство государств), то в конце ХХ — начале XXI вв. наряду с самостоятельным военно-политическим ресурсом все более отчетливо выделяются различные виды экономического ресурса (энергетический, финансовый ресурсы и т.п.), а также социально-гуманитарный ресурс. Примерами последнего может служить образовательный ресурс. Он также становится важной составляющей современного развития мира. Примером здесь может служить Австралия, которая, начиная с конца прошлого столетия, выходит на передовые позиции в мире по предоставлению образовательных услуг [xv].

Ярослав Лисоволик:
Перезагрузка глобализации

Во-вторых, происходит расслоение государств, находящихся в единой политической системе, получившей название Вестфальской, по отношению к самой этой системе. Появляются государства преимущественно вестфальские, преимущественно поствестфальские (страны ЕС), преимущественно довестфальские (например, Сомали)[xvi]. В каждой из этих категорий есть свои государства-акторы мировой политики.

В-третьих, получает развитие феномен «трансгосударственности». Его суть состоит в том, что различные министерства и ведомства начинают активно взаимодействовать со своими партнерами за рубежом. Первые проявления этого явления были отмечены еще в 1970 г. на примере Европейского экономического сообщества. Л.Н. Линдберг и С.А. Шайнголд показали, как министерства сельского хозяйства шести стран Европейского экономического сообщества путем переговоров создали своего род клуб защиты интересов фермеров и модернизации сельского хозяйства [xvii]

В начале XXI в. трангосударственность выходит далеко за рамки ЕС и распространяется в мире, что хорошо показано в исследовании А.-М. Слотер [xviii]. При этом государственные структуры во взаимодействие с зарубежными партнерами вовлекают и негосударственных акторов. Это хорошо прослеживается на примере высшего образования в Европе, где в Болонском процессе участвуют как государственные, так и негосударственные университеты.

Четвертое. Появляются новые феномены, которые ярко демонстрируют акторность негосударственных структур и организаций. Для иллюстрации ограничимся несколькими примерами. Первый — хрестоматийный пример, когда по инициативе целого ряда НПО в конце 1990-х гг. в Оттаве были подписаны межгосударственные соглашения о запрете производства и использования противопехотных мин. Этот пример того, как НПО стали инициаторами соглашений между государствами, получил широкое освещение в зарубежной научной литературе [xix].

Другой пример — теракты 11 сентября 2001 г. и «Аль-Каида» в качестве актора мировой политики. Этот пример многократно анализировался в литературе. В более общем виде в исследовательской традиции сформировалось целое направление по изучению негосударственных акторов, использующих насилие (violent non-state actors) [xx].Следует отметить, что современные технологии, позволяют слабому участнику стать сильным с точки зрения нанесения ущерба другим, что способствует развитию такого рода акторов, усиливает их влияние на мировую политику.

Наконец, еще один пример, который в отличие от предыдущих не получил должного анализа в научной литературе. Речь идет о том, что в 2001 г. аналитиком Goldman Saсhs Дж. O’Нейлом была выделена группа стран с быстро развивающимися экономиками и привлекательными с инвестиционной точки зрения — Бразилия, Россия, Китай и Индия (БРИК). Сами эти страны тогда еще не видели себя как группу. Позже эти страны стали обретать организационно-политические очертания группы и проводить встречи, а немного позднее пригласили Южную Африку. Трудно сказать, как дальше будет функционировать BRICS, и вообще каково ее будущее, но важен сам факт воздействия негосударственного актора на формирование политических процессов. Негосударственная коммерческая структура Goldman Saсhs выступила как политический актор, «создав» межгосударственное объединение. В этом смысле рейтинговые агентства можно назвать новым, зарождающимся актором мировой политики.

Пятое. В последнее время все чаще наблюдаются процессы образования новых акторов мировой политики, или участников, которые все ближе подходят к этой категории. Приведенный выше пример с Goldman Saсhs хорошо иллюстрирует факт становления нового актора. Примечательно, что в данном случае бизнес-структурой был использован не столько экономический или финансовый ресурс, сколько информационный.

В будущем можно ожидать усиление процесса образования новых акторов мировой политики с сопутствующим усилением их ресурсов. Например, события на Ближнем Востоке, получившие названия «арабской весны» продемонстрировали возможности мобилизационного ресурса негосударственных акторов, хотя эта мобилизация ограничивалась региональным уровнем.

Описанные изменения отмечаются на уровне как государств, так и негосударственных акторов. Возрастающее влияние последних на политические процессы, происходящие в мире, ведет к тому, что они все чаще оказываются в фокусе международных исследований. Очевидно, что изучение акторов мировой политики в дальнейшем будет интенсифицироваться и дифференцироваться. А это означает, что данное направление исследований ожидает бурное развитие.

 

Примечания

[i] Keohane R. O. and Nye J. S. Introduction / Transnational Relations and World Politics // R.O. Keohane, J. S. Nye (Eds.). — Cambridge: Harvard University Press, 1972

[ii] Wolfers A. The Actors in World Politics // Theoretical Aspects of International Relations /W.T.R. Fox(Ed.). - . Notre Dame, Indiana: Univ. of NotreDame Press, 1959. P. 75-87.

[iii] Castells M. The Rise of the Network Society, The Information Age: Economy, Society and Culture. — Cambridge, MA: Blackwell, 1996.

[v] См., напр.: Mansbach R.W., Ferguson Y. H., Lampert D.E. — The Web of World Politics: Nonstate Actors in the Global System. — N.J.: Prentice-Hall, 1976; Rosenau J.N. The Study of Global Interdependence: Essays on the Transnationalisation of World Affairs. — L.: Frances Pinter, 1980.

Non-State Actors in World Politics / Ed. by Josselin D., Wallace W. — N.Y.: Palgrave, 2001

[vi] В приведенной в данной Хрестоматии статье Норберта Гётце, в частности, обсуждается вопрос названии одного из наиболее признанных негосударственных акторов мировой политике — международных неправительственных организаций.

[vii] Risse Th. Transnational Actors and World Politics / Handbook of International Relations // Ed. by W. Carsnaes, Th. Risse, B.A. Simmons. — L., a.o.: Sage, 2002. — P. 255-274.

[viii] Kegley Ch.W. World Politics: Trend and Transformation. Eleventh Edition. — Belmont: Tomson Higher Education, CA, 2007.

[ix] Archer C. International Organisations. 3d ed. L.-NY: Routledge, 2001.

[x] Sassen S. The State and the Global City / Khagram S., Levitt P. (Eds.) // The Transnational Studies. — N.Y. Routledge, 2008. — P. 78.

[xi] Bloodgood E. The Yearbook of International Organizations and Quantitative Non-State Actor Research // The Ashgate Research Companion to Non-State Actors / Ed. by B. Renalda - Aldershot: Ashgate, 2011.- P. 19-33.

[xii] Kegley Ch.W. World Politics: Trend and Transformation. Eleventh Edition. — Belmont: Tomson Higher Education, CA, 2007.

[xiii] United Nations Conference on Trade and Development (UNCTAD). World Investment. Report 2006. Режимдоступа: http://www.unctad.org/en/docs/wir2006_en.pdf

[xiv] AvantD. TheMarketforForce: The Consequences of Privatizing Security. –Cambridge: University Press, 2005.

[xv] UNESCO. Statistical Yearbook. Paris, 1999.

[xvi] Подробнее см. Poggi G. Statesandstatesystems: democratic, Westphalianorboth? / Review of International Studies, 2007. – V. 33. – P. 577-595; Лебедева М.М Акторы современной мировой политики: локальные действия – глобальные последствия / Материалы 4-го Конвента РАМИ Пространство и время в мировой политике и международных отношениях // Под ред. А.Ю. Мельвиля в 10-ти томах // Т.1. 1-й том. Акторы в пространстве и времени мировой политики // Под ред. М.М. Лебедевой. – М.: МГИМО-РАМИ, 2007. – С.43-54.

[xvii] Lindberg L. N. and Scheingold S. A. (1970) Europe’s Would-Be Polity: Patterns of Change in the European Community, Englewood Cliffs, NJ: Prentice Hall, 1970.

[xviii] Slaughter, Anne-Marie. A New World Order, Princeton University Press, Princeton; Oxford, Community, Englewood Cliffs, NJ: Prentice Hall, 1970.2004.

[xix] См., напр., Bray J. Web Wars: NGOs, Companies and Governments in an Internet-Connected World / Greener Management International. — 1998. — Winter. — Issue 24. — P. 115-129. Режим доступа: http://www.shockandawe.us/archives/Environment/webwars.htm

[xx] Troy S. Thomas. T. S., Kiser St. D., Casebeer W. D. Warlords Rising: Confronting Violent Non-state Actors. N.Y.: The Rowman & Littlefield, 2005

 

Оценить статью
(Голосов: 5, Рейтинг: 3.4)
 (5 голосов)
Поделиться статьей
array(2) {
  ["Образование и наука"]=>
  string(36) "Образование и наука"
  ["Трехтомная хрестоматия «Современная наука о международных отношениях за рубежом»"]=>
  string(152) "Трехтомная хрестоматия «Современная наука о международных отношениях за рубежом»"
}

Прошедший опрос

  1. Развиваем российско-китайские отношения. На какое направление Россия и Китай вместе должны обратить особое внимание?
    Необходимо ускорить темпы евразийской интеграции в рамках сопряжения ЕАЭС и «Одного пояса — одного пути»  
     71 (28%)
    Развивать сферу двусторонних экономических отношений и прикладывать больше усилий для роста товарооборота между странами  
     71 (28%)
    Развивать гуманитарные связи, чтобы народы обеих стран лучше понимали друг друга  
     45 (18%)
    Создавать новые двусторонние политические механизмы для более тесного политического сотрудничества  
     32 (13%)
    Повысить эффективность координации действий в многосторонних международных организациях  
     30 (12%)
    Ваш вариант (в комментариях)  
     3 (1%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся