Распечатать
Оценить статью
(Голосов: 54, Рейтинг: 1.76)
 (54 голоса)
Поделиться статьей
Максим Братерский

Д.полит.н., проф., зав. кафедрой мировой политики НИУ-ВШЭ, эксперт РСМД

Несмотря на пристальное внимание со стороны СМИ, саммит «Группы двадцати» в Гамбурге не получил должного освещения в прессе. Акценты были сделаны в первую очередь на встречу В. Путина и Д. Трампа, а также на обсуждение украинского вопроса лидерами России, Франции и Германии. Идеологически это был важный саммит, потому что вслед за председательством Китая в 2016 г. в этом году спасти глобализацию пыталась Германия. Несмотря на всеобъемлющую повестку саммита, она полностью игнорирует глобальные политические вопросы, такие как остановка процесса контроля над вооружениями или использование экономической взаимозависимости в целях внешней политики.

Саммит поддержал идею открытости и инклюзивной мировой экономики, принцип свободной торговли и другие основы экономической глобализации. Однако на саммите «забыли» отметить, что эти принципы реализуются только для «своих» и для тех, кто готов вписываться в существующий мировой порядок на чужих условиях и занимать в мировой экономике и политике заведомо скромное место.

Страны Запада рассматривали саммит в Гамбурге как проверку нового американского руководства на приверженность курсу глобализации, западным ценностям, атлантизму. Д. Трамп в этот раз не отметился очередными революционными заявлениями и комментариями. Создается впечатление, что вопрос внешнеполитической и геоэкономической стратегии США остается подвешенным в силу тех или иных причин, и ни в преемственности американского курса, ни в его повороте уверенным пока быть нельзя.


Непосредственной общей опасности, заставляющей страны сотрудничать сегодня нет, а глобализация все больше замещается региональными проектами, в которых на первый план выходят двух- и трехсторонние форматы.

7–8 июля 2017 г. в Гамбурге состоялся двенадцатый саммит «Группы двадцати» под председательством Германии. Предыдущая встреча лидеров двадцати крупнейших экономик мира состоялась за год до этого в Ханчжоу (Китай), а следующая пройдет в 2018 г. в Буэнос-Айресе под председательством Аргентины.

Пресса довольно подробно освещала события в Гамбурге, но как обычно сконцентрировалась на сиюминутном. В центре внимания СМИ были протестные беспорядки, потрясавшие город, и встречи на полях саммита, прежде всего первые переговоры В. Путина и Д. Трампа, а также встреча лидеров России, Франции и Германии по украинскому вопросу в рамках нормандского формата.

Саммит получил гораздо более бледное освещение в прессе, хотя он, без сомнения, заслуживал большего. Анализируя прошедшую встречу, имеет смысл остановиться на трех вопросах. В какой степени «Группа двадцати», в том числе последней встречей, оправдывает возлагаемые на нее надежды превращения в эффективный институт глобального управления? Насколько важны и своевременны решения, принятые на саммите? В какой степени участие в работе «Группы двадцати» соответствует общей внешнеполитической линии России?

Эффективна ли «Группа двадцати»?

Все больше авторитетных экспертов приходят к выводу о том, что «Группа двадцати», так же, как и «Группа семи», изживает себя. Непосредственной общей опасности, заставляющей страны сотрудничать (наподобие кризиса 2007–2009 гг.) сегодня нет, а глобализация как явление, охватывающее весь мир, все больше замещается региональными проектами, в которых на первый план выходят двух- и трехсторонние форматы. В этих оценках есть большая доля истины, но верно и другое: в условиях хаотичных, конкурентных международных отношений мировое правительство создать невозможно, и ожидать подобной эффективности от «Группы двадцати» или других международных институтов было невозможно вчера и будет невозможно завтра.

Международные институты сегодня, особенно такие аморфные, как «Группа двадцати», не имеют прямых рычагов управления и могут пытаться влиять на мировые дела только опосредованно: призывами и примером, а государства-члены вольны этим призывам следовать или не следовать. И довольно часто следуют: по некоторым подсчетам, «индекс выполняемости» странами-членами решений саммитов «Группы двадцати» выглядит довольно впечатляюще. Так, по Лондонскому и Питтсбурскому саммитам 2009 г. он составил 62%, по саммитам в Торонто (2010) — 64%, Сеуле (2010) — 75%, Каннах (2011) — 77%, Лос Кабосе (2012) — 79%, Санкт-Петербурге (2013) — 72%, Брисбене (2014) — 71%, Анталии (2015) — 77%, Ханчжоу (2016) — 80%. К методологии этих расчётов есть определенные вопросы, но следует все же признать, что решения и рекомендации саммитов «Группы двадцати» не остаются только на бумаге. Напротив, в существенной части они реализуются странами-участницами форума. «Группа двадцати», конечно, сильно не дотягивает до роли мирового экономического правительства, но определенное влияние на развитие мировой экономики она, безусловно, имеет.

«Группа двадцати» — единственный институт, который пытается сопрягать разные форматы между собой.

Перевешивает ли она в своей влиятельности и эффективности региональные и «министоронние» экономические форматы? Конечно, нет. Но «Группа двадцати» — единственный институт, который пытается сопрягать разные форматы между собой. Хотя делает она это довольно своеобразным образом. Накануне саммита страна-председатель задает некую тему, например, экономический рост, и просит участников представить свои национальные планы по обеспечению экономического роста. Затем ответы стран сводятся в финальные документы, в которых каждое государство выражает намерение выполнить свой план. Такой подход сильно отдает традиционным бюрократическим духом, когда главное — отчитаться, а не сделать.

Основные задачи саммита в Гамбурге

А. Меркель ставила перед своим председательством следующие задачи: укрепление сопротивляемости экономик стран-участниц к кризисам, обеспечение устойчивого экономического роста и повышение ответственности стран-участниц за развитие Африки, регулирование миграции и борьба с коррупцией. В число приоритетов также было включено усиление влияния женщин в бизнесе. Хотя трудно сказать, насколько решения любого саммита в принципе могут продвинуть такую цель.

Общая идея саммита, отраженная в названии финальной декларации, вполне глобалистская и политически своевременная — «Строя взаимозависимый мир» [1]. Согласно этому документу, основная цель стран «Группы двадцати» — обеспечить уверенный, постоянный, сбалансированный и инклюзивный экономический рост, дать доступ к благам глобализации всем людям, преодолевать такие вызовы, как терроризм, бедность, угрозы голода и здоровью, недостаток рабочих мест, изменение климата, энергобезопасность и неравенство, включая гендерное неравенство.

Основные пункты заключительного документа посвящены следующим вопросам:

  1. Обеспечение доступа к благам глобализации. Участники саммита подтвердили свою приверженность принципам свободной торговли и неприятие любых форм протекционизма. Они также призвали все страны решать вопрос ограничения избыточных производственных мощностей, в частности, в сталелитейной отрасли, развивать глобальные цепи поставок, стимулировать дигитализацию их экономик и создавать новые рабочие места.
  2. Страны Запада рассматривали саммит в Гамбурге как проверку нового американского руководства на приверженность курсу глобализации, западным ценностям, атлантизму.
  3. Укрепление сопротивляемости. В эту категорию были включены цели придания большей стабильности мировой финансовой системе, укрепление международного сотрудничества в области налогообложения и финансовой транспарентности, укрепление систем здравоохранения и предотвращение кризисов в этой области, а также, отдельной строкой, борьба с устойчивостью к антимикробным препаратам.
  4. Укрепление экономической основы жизни людей. В эту категорию вошли такие цели, как развитие чистой энергетики и уменьшение выбросов в атмосферу, укрепление энергетической безопасности (что бы под этим ни подразумевалось), обеспечение устойчивого развития, для чего в Гамбурге утвердили дополнения к Повестке устойчивого развития 2030, принятой Генассамблеей ООН в 2015 г. взамен «Целей тысячелетия». В этом пункте также перечислены задачи улучшения доступа женщин к экономической деятельности, обеспечения продовольственной и водной безопасности, стимулирование занятости сельской молодежи, начало диалога по эффективному использованию ресурсов и борьба с морским мусором.
  5. Принятие на себя ответственности за реализацию следующих направлений: укрепление международного партнерства по развитию Африки, усиление межстранового сотрудничества и координации по вопросам миграции и беженцев, усиление глобальной борьбы с коррупцией.

Принятая повестка дня производит впечатление всеобъемлющей, но на самом деле она полностью игнорирует глобальные политические вопросы, такие как остановка процесса контроля над вооружениями или использование экономической взаимозависимости в целях внешней политики. Кроме того, задачи, изложенные в финальных документах, неравнозначны: наряду с достаточно актуальными политическими задачами звучат повторяющиеся от саммита к саммиту призывы развивать Африку и бороться с выбросами парниковых газов.

Итоги и результаты

Наибольше внимание западных (и не только западных) элит было обращено к тому, сумеет ли «Группа двадцати» получить от Д. Трампа заверение в его неприятии протекционизма (несколько раз прежде он заявлял, по сути, обратное), а также можно ли ожидать со стороны Соединенных Штатов продолжения некоего сотрудничества по климату.

Страны Запада рассматривали саммит в Гамбурге как проверку нового американского руководства на приверженность курсу глобализации, западным ценностям, атлантизму. Д. Трамп должен был либо подтвердить единство Запада по вопросам мировой повестки, либо расширить трещину, уже пробежавшую в американо-европейских отношениях при новой администрации. Главными спорными вопросами стали позиция Д. Трампа по НАТО и финансовая безответственность европейцев относительно своего членства, а также протекционистские заявления президента США в отношении Германии, Мексики, Китая и некоторых других стран. Д. Трамп был достаточно сильно демонизирован либеральной прессой на Западе (а другой там и нет) и стал восприниматься как потенциальный разрушитель западного единства и либеральных ценностей.

Окончательного результата теста организаторы саммита не дождались. Д. Трамп в этот раз обошелся без эпатажа и не отметился очередными революционными заявлениями и комментариями. Вместе с тем его поддержка традиционной глобалистко-либеральной повестки дня (этим гамбургская встреча разительно отличалась от китайской, например) также не выглядела достаточно акцентированной. Создается впечатление, что вопрос внешнеполитической и геоэкономической стратегии США остается подвешенным в силу тех или иных причин, и ни в преемственности американского курса, ни в его повороте уверенным пока быть нельзя. Впрочем, The New York Times, злостный критик Д. Трампа, уже оценил итоги европейской поездки президента (включая визит в Польшу накануне саммита) как ужасные. По словам издания, Д. Трамп нанес единству Запада еще один удар, потому что в своей речи определял его (Запад) не на основе приверженности ценностям демократии и свободы (как надо — М.Б.), а на основе «атавистической лояльности к территории и родству» [2]. Что еще хуже, некоторые польские «реакционные» политики заявили, что вполне понимают Д. Трампа, когда их вместе атакуют «всякие либералы, посткоммунисты, леваки и гендеристы». В общем, трещину, возникшую в атлантическом сообществе, на саммите подлатали, но где-то там под штукатуркой она явно осталась.

Если говорить о значении решений саммита, то, как и всегда, все будет зависеть от их имплементации национальными правительствами. Идеологически это был важный саммит, потому что вслед за председательством Китая в 2016 г. в этом году спасти глобализацию пыталась Германия. Насколько это удалось, будет видно только через годы.

По итогам работы саммита был также принят «Гамбургский план действий» (Hamburg Action Plan) — список конкретных мер и шагов, которые страны-участницы берутся реализовать для проведения в жизнь стратегических решений саммита, а также множество документов [3]. Следует ожидать, что подписавшиеся под этими решениями страны участницы с той или иной степенью энергии за поставленные задачи возьмутся. Так происходило раньше, так будет и в этот раз.

Что привезла с саммита Россия?

На пресс-конференции по итогам саммита В. Путин выделил наиболее важные с его точки зрения аспекты состоявшихся обсуждений в таком порядке: экономическая устойчивость, борьба с уходом от налогов, борьба с финансированием терроризма, климатические изменения. Он особо выделил предложение «выработать общие правила в сфере цифровой экономики, обозначить, что такое кибербезопасность, разработать целую систему правил поведения в этой сфере».

После саммита Светлана Лукаш, российская шерпа в «Группе двадцати», заявила, что Россия очень довольна итогами встречи. По ее мнению, главное достижение саммита — подтверждение приверженности принципам свободной торговли: «Группа двадцати» всегда работала для того, чтобы доказать необходимость открытых рынков, свободной торговли <…> и нам в Гамбурге удалось договориться снова противостоять принятию протекционистских мер, содействовать взаимной, выгодной для всех глобальной торговой системе, основанной на правилах».

Любопытно, что всего через несколько дней после окончания саммита в российскую Госдуму был внесен законопроект о выходе России из ВТО, так как, по мнению его авторов, членство в ВТО (и соблюдение принципов свободной торговли) приносит России больше вреда, чем пользы. Очевидно, что в России по поводу свободной торговли есть разные точки зрения. Некоторые эксперты считают свободную торговлю вредной для реиндустриализации России. Поэтому представлять договоренности на «Группе двадцати» по торговле как однозначный успех российских интересов можно лишь при интерпретации протоколов «Группы двадцати» в качестве косвенного осуждения политики экономических санкций. В Москве, видимо, восприняли эти положения документов как критику политики санкций, и потому формулировки саммита поддержали. Формально все так и есть, но, думается, составители документа (которые как раз и поддерживают санкции против Москвы), имели в виду несколько другое, и Россия практических дивидендов от этих решений не получила и не получит.

Если говорить о стратегическом значении итогов саммита, то важно, что он поддержал идею открытости и инклюзивной мировой экономики, принцип свободной торговли и другие основы экономической глобализации. Жаль только, что на саммите «забыли» отметить, что эти принципы реализуются только для «своих» и для тех, кто готов вписываться в существующий мировой порядок на чужих условиях и занимать в мировой экономике и политике заведомо скромное место.

1. G20 Leaders' Declaration: Shaping an Interconnected World. July 8, 2017, Hamburg.

2. Д. Трамп еще говорил о Боге, что тоже, видимо, плохо, так как современные постхристианские ценности не предполагают Бога в душе.

3. На саммите были приняты следующие документы:

  • Гамбургский план действия для роста по вопросам климата и энергетики (G20 Hamburg Climate and Energy Action Plan for Growth);
  • Гамбургское обновление: развивая План действий «Группы двадцати» по Повестке 2030 (Hamburg Update: Taking forward the G20 Action Plan on the 2030 Agenda);
  • Ежегодный отчет о продвижении вперед 2017 (Annual Progress Report 2017);
  • План действий «Группы двадцати» по борьбе с морским мусором (G20 Marine Litter Action Plan);
  • Партнерство с Африкой (Partnership with Africa);
  • Инициатива «Группы двадцати» для сельской молодежи (G20 Initiative for Rural Youth Employment);
  • Принципы высокого уровня по ответственности юридических лиц (High Level Principles on the Liability of Legal Persons);
  • Принципы высокого уровня по организации борьбы с коррупцией (High Level Principles on Organizing against Corruption);
  • Принципы высокого уровня по борьбе с коррупцией на таможне (High Level Principles on Countering Corruption in Customs);
  • Принципы высокого уровня по борьбе с коррупцией при нелегальной торговле объектами и продуктами животного мира (High Level Principles on Combatting Corruption related to Illegal Trade in Wildlife and Wildlife Products);
  • Инициатива «Группы двадцати» «умения для девочек» (G20 Initiative #eSkills4Girls);
  • Фонд развития женского предпринимательства (Women’s Entrepreneurship Facility);
  • Диалог по эффективному использованию ресурсов (Resource Efficiency Dialogue).

(Голосов: 54, Рейтинг: 1.76)
 (54 голоса)

Прошедший опрос

  1. У проблемы Корейского полуострова нет военного решения. А какое есть?
    Восстановление многостороннего переговорного процесса без предварительных условий со всех сторон  
     147 (32%)
    Решения не будет, пока ситуация выгодна для внутренних повесток Ким Чен Ына и Дональда Трампа  
     146 (32%)
    Демилитаризация региона, основанная на российско-китайском плане «заморозки»  
     82 (18%)
    Без открытого военного конфликта все-таки не обойтись  
     50 (11%)
    Ужесточение экономических санкций в отношении КНДР  
     18 (4%)
    Усиление политики сдерживания со стороны США — модернизация военной инфраструктуры в регионе  
     14 (3%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся